Плетущая

Дальше стало чуть легче, с каждым кривым узлом сплетённая салфетка становилась всё безобразнее, ранее заметный узор начал размываться, превращаясь в убожество. Руки прекратили сопротивляться, дело пошло быстрее. Словно замарав сапожки, уже и целиком в лужу падать не страшно. Испортив плетение достаточно, она остановилась и подняла взгляд. Все звуки вернулись."

"Ещё некоторое время пир продолжался, вынесли фрукты. Мужчины пили, ели да смеялись. Отец Миланы – боярин Вран – сидел подле Мстислава и что-то своему сыну доказывал. Таир почти ровесник Зорана, но мужчиной вырос хвастливым и крикливым. Из-за его возгласов даже Злат изредка морщился.

В громкое обсуждение между сыном и отцом встряли сидящие рядом с ними соседи. Все пьяные уже, чокнулись чарками, так что половина хмеля на стол разлилась, а они хохотать да фрукты в рты запихивать. Таир со звоном сплюнул вишнёвые косточки в чашу, а затем неожиданно подавился.

Сидящие вокруг не заметили, продолжая трепаться. Ена же следила и перемену подметила. Улыбка с лица Таира сошла, глаза округлились, он схватился за горло, попытался вдохнуть, да не вышло. Запаниковал, руки по столу зашарили, чаши и чарки задели. Таир успел пугающе покраснеть, когда до всех дошло, что что-то не так. Смех сменился воплями, многие повскакивали со своих мест. Вран закричал, другие голоса звать лечцов принялись. Ена сидела, расслабленно наблюдая за суматохой. Сидела не она одна, княгиня Сияна рот рукой в ужасе прикрыла, подняться не могла. Да только Ена смотрела на происходящее скучающе, но на неё никто внимания не обращал.

Таиру пытались помочь, но лечец опоздал. Когда боярский сын перестал дышать, а его отец в ужасе завыл, Ена сделала последний глоток хмеля. Придерживая юбку, неслышно поднялась со скамьи и, с притворным ужасом прикрывая рот рукой, выскользнула из зала.

Четверо из шестерых.

Праздник окончен.

* * *– Вы пили это лекарство, государыня? – уточнила Ена, понюхав тёмный отвар. Он был холодным, но чаша полной.

– Нет, – с хриплым смешком заверила Венда, принимая сидячее положение на кровати.

Поправить подушку под спиной ей не удалось, годы назад обожжённые руки плохо двигались. Заметив трудность, Ена моментально оказалась рядом, чтобы помочь. Княгиня поблагодарила Ену улыбкой.

– Хорошо, что не пили. Пахнет неправильно, – объяснила Ена, распахнула окно, выглянула наружу и, не найдя свидетелей, обыденным движением выплеснула напиток на землю. – Кто вам его принёс? Знакомая служанка?

– Нет. То ли новенькая, то ли не моя. Молоденькая, коса русая, на правой щеке крупная родинка у носа. Опять дурман? – безмятежно уточнила Венда, сложив изувеченные руки на покрывале друг на друга.