Пленницы судьбы

Имение Графская Славянка под Петербургом Юлия унаследовала от Скавронских, и архитектор А. П. Брюллов возвел для нее чертог с великолепным интерьером и садом. Петербургский свет частенько собирался здесь на балы и музыкальные вечера. Гостей встречала графиня Самойлова — прелестная, щедрая и изысканная хозяйка. В те времена празднества в частных домах не уступали в пышности придворным балам и маскарадам, но превосходили их свободой, отсутствием придворных условностей, сковывавших гостей. Особенно славились маскарады в Графской Славянке: дамы в масках интриговали кавалеров, и разгадать, какая из этих масок — сама хозяйка, было непросто. Чтобы их не узнали, дамы прибегали к разным ухищрениям: меняли походку, подкладывали в платья вату, говорили, держа во рту орех... У Самойловой начался бурный роман с графом Сен-При, гусаром, известным повесой, гулякой и остроумнейшим карикатуристом. Альбом карикатур Сен-При считался настоящей ценностью — в нем не было пощады никому, разве только государю. Не раз эти карикатуры становились поводом для вызова художника на дуэль. Он без ума влюбился в Самойлову, но тут его шалости окончательно вывели начальство из себя — Сен-При исключили из гвардии и выслали за границу. Приехав в Рим, он якобы узнал об изменах своей возлюбленной и покончил с собой. Впрочем, Пушкин считал, что причина самоубийства в другом: он договорился с одним англичанином, который обещал заплатить все долги Сен-При, если тот застрелится на его глазах. Так француз и сделал. Истинно романтическая, «аглинская» смерть...

Веселые вечера в Графской Славянке, которые казались в чинном Петербурге родом вакханалий и сатурналий, вызывали раздражение властей. Вообще к этому времени у Самойловой, которая вела жизнь «по велению сердца», уже сложилась не очень лестная репутация. Вечера в Графской Славянке породили легенду: будто бы император Николай I, недовольный тем, что Графская Славянка Самойловой «оттягивала» гостей от Царского Села, через посланца предложил Юлии продать имение в казну. В сущности, такое предложение означало высочайший приказ, не подлежащий обсуждению. Однако Юлия Павловна дерзко отвечала посланнику: «Скажите государю, что ездили не в Славянку, а к графине Самойловой, и где бы она ни была, станут ездить к ней».

И хотя все с продажей Славянки было несколько иначе (см. далее), царь все-таки «выдавил» Юлию из Славянки. Она переехала в Петербург, где зажила открытым домом. Весной и летом, в блестящем окружении кавалеров и дам, она отправлялась на Стрелку Елагина острова, любоваться закатом у Финского залива и слушать пение соловьев в окрестных рощах. Увлечение это привилось в свете, и вскоре поездки знати «на Острова» вошли в моду.