Пленницы судьбы

Чем же ее можно было шантажировать, если она была чиста, да еще о встрече с Дантесом в доме Полетики сразу же рассказала Вяземским и тем самым дезавуировала интригу? Можно ли было шантажировать, привести в замешательство только самим фактом случайной, известной всем встречи?

Суждение Бартенева об Идалии как авторе пасквиля так и не закрепилось в пушкинистике. Долго считали, что писание этого пасквиля — дело рук князя И. С. Гагарина или князя П. В. Долгорукова — светских шалопаев, причем последний был всем известен еще и как скандалист и фальсификатор. Экспертиза 1927 года показала: пасквиль написал князь Долгоруков, точно! Однако позже выяснилось, что автор документа — все же не Долгоруков. Поэтому вернулись к прежней версии: «Автором и вдохновительницей пасквиля, — пишет современный пушкинист, — могла быть именно Идалия Полетика. А написан он мог быть кем угодно. И скорее всего — малоизвестным лицом, которого установить было трудно. У Идалии, жены кавалергардского полковника, поклонников — целый полк». На эту тему даже спектакль готовится к постановке...

Наверное, все бы как-то успокоилось, поросло быльем, об Идалии забыли бы — она мирно доживала свои годы в Одессе, где умерла в 1890 году. Но тут она позволила себе (правда, со слов какой-то дамы) страшную бестактность или четвертый антипушкинский грех, который уж точно пушкинисты всех времен не простят ей никогда. Якобы, узнав, что благодарные одесситы хотят поставить свой знаменитый памятник Пушкину, старушка собралась поехать на бульвар, к памятнику, «чтобы плюнуть на него». Плевать на солнце нашей поэзии?! Ну уж знаете! Впрочем, неизвестно, ездила ли старушка на бульвар, но это намерение теперь упоминается во всех трудах как одно из свидетельств ее неблаговидного участия в истории смерти Пушкина. Зато какой был бы сюжет для картины: «Митьки уговаривают восьмидесятилетнюю Идалию Григорьевну не плевать на памятник А. С. Пушкину». Так и мы не будем тыкать в нее пальцами, пока ничего не доказано.

Юлия Самойлова: царица балов или верный друг Бришки

И тут из-за пыльных занавесей убогой ложи ее ловко подстрелил меткой золотой стрелой непоседливый Амур: Самойлова услышала божественный тенор. Он принадлежал скромному и болезненному молодому человеку, дебютировавшему в этот вечер на театральной сцене. Сорокатрехлетняя Юлия мгновенно в него влюбилась. А вскоре она обвенчалась с певцом, после чего молодая пара отправилась на медовый месяц в Венецию.

Подобная история типична для пылкой, сумасбродной Юлии Павловны. Она прожила необыкновенно бурную жизнь, и, наверное, этому способствовала кровь ее непутевых предков, так и кипевшая в ее жилах. Судите сами.