Пленницы судьбы

Она меняет не только привязанности, но и дворцы, в которых живет. Не имея своих детей, она объявляет своими чужих. Но я согласен, и согласитесь вы, что от нее можно сойти с ума». И действительно. Что-то не заладилось в жизни Брюллова. Для начала он потерпел катастрофу в семейной жизни. Сразу же после свадьбы ему изменила жена, красавица и пианистка Эмилия Тимм. Пришлось разводиться с ней, причем с большим скандалом. Тогда же начались творческие неудачи: Великий Карл, так его звали льстецы, не вписался в художественный конвой русского императорского двора, как-то неуважительно разговаривал с членами царской семьи, тянул с заказанным портретом Николая I, а главное — его как будто постигла творческая немощь. Он замахнулся написать картину на русскую тему, которая бы превзошла масштабами и славой «Гибель Помпеи». Многим было видно с самого начала, что это творческая неудача великого художника. Новой сенсации не получилось: работа над задуманной патриотической картиной «Оборона Пскова» шла вяло, конца ей не было видно, художник хандрил, отвлекался на портреты под заказ. Но в этот тяжелый период жизни Брюллова Юлия Самойлова показала себя одним из его преданнейших друзей. Она писала, что «никто в мире не восхищается тобою и не любит тебя так, как твоя верная подруга», что всегда боготворит его как одного из «величайших, когда-либо существовавших гениев».

Юлия возвращалась в Россию несколько раз: в 1839 году, когда получала наследство дедушки Литты, потом в начале 1840-х годов, когда вдруг задумала воссоединиться с мужем, который и сам был не прочь продолжить столь нелепо прерванный брак — обворожительная Юлия, как и в молодости, сияла красотой. Но затея с восстановлением супружества провалилась — этому воспрепятствовала судьба: в 1842 году граф Самойлов внезапно умер. В те дни Юлия писала, что «в Петербурге никто не поверит, как мне грустно». И правильно делали, что не верили! Современник видел, как Юлия Павловна, наплакавшись, катала вокруг стола на шлейфе своего траурного платья детишек приятелей и громко хохотала вместе с ними... Как раз в начале 1840-х годов в Петербурге Брюллов пишет свой знаменитый «Парадный портрет графини Юлии Павловны Самойловой с приемной дочерью Амацилией Пачини» — один из своих шедевров, в которых он с любовью, вспыхнувшей как и в Италии, прежде, воспел ослепительную, теплую красоту Юлии. Она застигнута художником в тот момент, когда вместе с девочкой поспешно покидает пышущую жаром, светом и музыкой бальную залу. Картина осталась неоконченной — Юлия, так же поспешно, как и на картине, покинула Петербург.

Климат Севера стал опять вреден ей, и Юлия Павловна вновь укатила в Италию.