Пленницы судьбы

Вопрос первый: мог ли поэт так поступить с женщиной в карете, да еще в присутствии своей жены? Все зависит от характера отношений. Одно дело публично похлопать ниже спины незнакомую светскую даму на балу, другое же дело — фамильярно ущипнуть за ляжку сидящую рядом с женой приятельницу и рассказать ей что-нибудь из гусарского фольклора. Думаю, что Пушкин, при всей нашей любви к нему, так поступить вполне мог. Но вряд ли только из-за этого можно было возненавидеть его на всю жизнь.

Можно предположить, что Идалию смертельно оскорбили какие-то слова поэта, а ведь он обладал языком еще более острым, чем она, и кого угодно мог смертельно обидеть. Возможно, что эти слова касались человека, о котором без ненависти не мог говорить Пушкин, но которого любила Идалия и к которому была неравнодушна сама Наталья Николаевна. Речь идет о Дантесе. Он был своим человеком в доме Идалии, она не скрывала восторженных и нежных чувств к красавцу кавалергарду. После злосчастной дуэли, когда Дантеса посадили под арест, Идалия посылала ему записочки, а он, на прощание, подарил ей свое кольцо. Когда же Дантеса выслали за границу, его новоиспеченная жена Екатерина, урожденная Гончарова, писала, что Полетика была «в отчаянии, что не простилась с тобой. Она не могла утешиться и плакала, как безумная». Точно известно, что по Пушкину Идалия так не убивалась. Вот этого ей и не могут простить пушкинисты. Как пишет с осуждением С. Абрамович, «после гибели Пушкина Полетика, не таясь, выражала свои симпатии к убийце поэта». Как будто выражать симпатии к любимому человеку, раненному в честной дуэли, — преступление. Ведь он же не из-за угла убил Пушкина.

Третьим грехом Идалии Полетики считается ее причастность к пасквилю, посланному кем-то Пушкину 4 ноября 1836 года. Как известно, ему прислали «диплом» члена «Ордена рогоносцев», поздравляя с приобретенными рогами. Логика ряда пушкинистов такова: Идалия и барон Геккерн — приемный отец Дантеса — заманили Пушкину на тайное свидание в дом Полетики, и хотя Наталья вырвалась из рук соблазнителя, через день после этого свидания они организовали рассылку по городской почте позорного диплома по многим адресам, включая адрес на Мойке, 18. Будем целомудренны, как император Николай I, и не станем утверждать, что диплом получен супругом Натальи Николаевны по праву. Хотя обращает на себя внимание то, что госпожа Пушкина страшно нервничала после этого случая и что старик Геккерн начал чем-то ее шантажировать.