Пленница в башне

Ванесса рассматривала их вместе с доньей Мануэлой и, узнав, что улыбающийся с фотографии карапуз в морском костюмчике — дон Рафаэль в детстве, не смогла удержаться от возгласа:

— Так у него были локоны! Каким же он был хорошеньким!

— Черт побери, он был настоящим разбойником! — Донья Мануэла рассмеялась от удовольствия, услышав восторженный возглас Ванессы. — Он был невообразимым шалуном, какого только можно вообразить, но больше всего любил плавать на своем ялике или ловить рыбу с индейцами. Я надеялась, что у него будут братья или сестры, чтобы составить ему компанию, но Марианна, моя невестка, из-за тяжелых родов не могла больше иметь детей после того, как произвела на свет Рафаэля. К счастью, это оказался сын. Говорят, что на Луенде не будет никаких волнений и восстаний, которые так часто случаются на материке, пока бразды правления находятся в руках Домериков. Знаете, дитя мое, какую цену приходится порой платить за то, чтобы некоторые нечистоплотные люди могли удовлетворить свое стремление к власти. В руках моего Рафаэля тоже сосредоточена большая власть, но он не злоупотребляет ею. Годы сгладили в Домериках их замашки конкистадоров, и вместо них пришло чувство ответственности. Рафаэль — хороший кум. Жители острова уважают его как человека сильного и справедливого. Можно смело сказать, что он заслужил их любовь и преданность.

Пожилая леди гордо улыбнулась:

— А какой праздник они устроят, когда Рафаэль найдет себе невесту! Если бы только это, наконец, случилось, и тогда мне будет нечего желать, если только эта вдова и есть та женщина, которую он хочет и с которой будет счастлив. Она умна, а ему, конечно нужна умная жена. Я старомодна и сентиментальна, поэтому привыкла считать, что в женщине в первую очередь должна привлекать сердечность, пылкость, желание иметь детей…

Она пожала плечами, закрыла альбом и положила его на столик возле своего локтя.

Некоторое время она с улыбкой смотрела на поднятое к ней юное личико Ванессы, потом отыскала в шкатулке резной браслет из лимонного жадеита и в пару к нему резные серьги. Она приложила одну из сережек к маленькому ушку Ванессы:

— Не каждая женщина может носить жадеит, но к вашему цвету волос он идет, а мне жалко, что этот гарнитур лежит без дела в старой шкатулке, в то время, как он может украсить очаровательную молодую женщину. Протяните мне вашу руку, дитя мое! — приказала донья Мануэла.

Ванесса не могла найти слов от изумления.

— Дайте же мне вашу руку! — Жилистая рука сеньоры крепко обхватила запястье Ванессы, и через мгновение браслет засверкал на ее бледной коже. — Ну, что вы об этом скажете?

— Донья Мануэла, я не могу принять такую дорогую вещь! — Потрясенная Ванесса была не в силах отвести глаз от тонких граней браслета.