Пленник ее сердца

Какая мучительно-сладострастная пытка!

– Возьмите меня, – взмолилась Полина.

Гриффин прищелкнул языком.

– Я буду делать то, что сочту нужным. И для начала хочу попробовать тебя на вкус.

Когда он опустил голову, Полина в испуге подалась назад, несколько выйдя из роли, и нервно облизнула губы.

– Грифф, подождите! Со мной такого никогда не делали.

Он поднял голову, и она увидела его улыбку, самодовольную, хищную.

– Если вы хотели меня таким образом отговорить, то добились обратного эффекта.

Крепко взяв ее за бедра, он вновь наклонил голову и подтянул к себе, прижавшись губами к центру ее естества.

И, как и обещал, поцеловал ее. Там.

Неслыханно! Но как возбуждает…

Она дернулась, но руки его были как стальные клещи. Он не дал ей ускользнуть. Оставив попытки сопротивления, она отдалась на волю неизбежного. Лежа навзничь на столе с раскинутыми руками, Полина пребывала в блаженном забытьи. Ничего не осталось на этом столе: ни писем, ни документов. Он посвятил всего себя ей, она была в фокусе его внимания.

И он трудился над ней с полной самоотдачей.

Его язык исследовал самые потаенные ее уголки с беспримерным усердием и уверенностью опытного мастера. Она обмякла, расслабилась, раскрылась навстречу его поцелуям, полностью доверившись мастеру.

И он не обманул ее доверия. О, мастерства ему хватало. Он был лучшим в своем деле. Ей, правда, не с кем было сравнивать, но Полина, ничтоже сумняшеся, поставила бы на это тысячу фунтов стерлингов. Если бы существовала табель о рангах для любовников, стремящихся угодить своим женщинам, он был бы первым в списке.

Он целовал ее так, словно смаковал самое изысканное блюдо на королевском банкете. Когда он подобрался к тугому набухшему бутончику, она не смогла сдержать стон. Тогда он раздвинул ее складки пальцами и языком проник внутрь, потом выскользнул наружу, и так раз за разом, имитируя соитие.

– Грифф… – извиваясь на столе, простонала Полина.

Он не пожелал отрываться от своего занятия, а ответил действием, стиснув ладонью ее грудь.

Сражаясь с досадливой помехой в виде юбок, Полина запустила пальцы в его густую волнистую шевелюру и не отпускала его голову, вжимаясь всем естеством в его искусный рот.

– Да, так! Прошу, не останавливайтесь! – стонала она задыхаясь.

Он и не думал останавливаться. Каждый толчок его языка поднимал ее все выше и выше. Она уже всхлипывала, без слов моля о разрядке, а он ритмично лизал и посасывал ее жемчужину.

Приподнявшись, оторвав бедра от стола, она закричала, испытав нечто такое, чего никогда не испытывала. Он зажал ей рот ладонью, заглушив очередной крик.

Постепенно она обмякла и перестала дрожать, и он убрал ладонь от ее губ, переместив на грудь.