Пленница

Следом до меня стал доходить весь ужас вчерашней ситуации. Осознание догоняло, наступало на пятки, а потом резко обрушилось и накрыло с головой. Я была к такому не готова. Я не знала. Не думала. Плечи затряслись в истерике, я заплакала. Алтай остановил машину и повернулся ко мне.

- Или обидели? - Его мрачный голос ускорил сердце.

И я не справилась с эмоциями. Бросилась к нему на шею, крепко обняла. Меня вела невообразимая, всеобъемлющая благодарность за его простую человеческую заботу, а еще тот факт, что он был рядом в этот момент моего резкого взросления.

Он не обнимал в ответ, не прижимал к себе, ничего такого. Даже не коснулся.

- Спасибо, - прошептала я, успокоившись и вернувшись в свое кресло. - Я так сильно испугалась! Мне ужасно стыдно и плохо! Я не такая, честное слово. Я впервые была в баре.

- Я догадался. Будь осторожна, летом много приезжих, их невозможно контролировать. Таким элитным девочкам нельзя тусоваться на побережье без охраны. Друзья у тебя, кстати, дерьмовые.

- Они мне не друзья.

- Этих... хм, ребят вчера забрали, но вот-вот выпустят. Состава преступления-то нет. В этом смысл «по закону», понимаешь?

Я быстро закивала.

- Свой номер не оставляю, твой батя меня за это вздернет на первом столбе. Но если ситуация повторится...

- Не повторится.

Он продолжил, будто я не перебивала:

- ...скажешь администратору заведения, что знаешь Алтая. Идет?

- Хорошо.

- И бабушку успокой. Она мне вчера не поверила.

Он высадил меня на другой улице, чтобы никто из соседей, не дай бог, не увидел.

В тот день мы долго говорили с бабулей, я рассказала честно, как все было, она задавала кучу вопросов, особенно ее беспокоило поведение Алтая. В итоге мы решили ничего не говорить папе."

"С тех пор я была предельно осторожна. Училась, работала, от баров и мужчин держалась подальше. Потом влюбилась в обходительного Павла. А лучше бы продолжала избегать. Забыла, что моей жизнью управляет закон Мерфи.

***

Южное летнее солнце жжет мои пальцы и лицо. Из курса физики я помню, что фотоны могут десятки тысяч лет метаться внутри солнца, после чего, вырвавшись за пределы звезды, за восемь минут достигают нашей планеты. Мои пальцы греют фотоны, которым, возможно, тысячи лет. И которые преодолели миллионы километров. Вот сколько чести.

Мысли о глобальном обычно отвлекают от мирских проблем, но всему есть мера. Я отхожу от окна, беру чемодан и тащу к лестнице. Прощай, самая большая комната в доме.

Сумка громко бьется по ступенькам, прерывая спор папы, Елизаветы и дяди Вардана. Когда я захожу в гостиную, они замолкают и поворачиваются ко мне.

- Да ладно, что он мне сделает? - развожу руками.

На лицах всех троих прямым текстом написано, что местный бандит может мне сделать. Но я так не думаю. Не сделал в четырнадцать, не сделает и сейчас.