Пленница для двоих

Когда пальцы по ключицам открытым проходятся, в ложбинку груди опускаясь. Тело дрожит, но совсем не от страха. От помутнения какого-то.

Когда тело мурашками покрывается, а внутри всё переворачивается. И жаром наливается от близости чужой, того, как руки на талии крепче сжимаются. Как дыхание учащается, у всех троих. И как отчётливо ощущаю упирающий в ягодицы стояк.

— Я не знаю ничего, — жалко получается, хрипло. А в мыслях такой сумбур, хаос неконтролируемый. — Правда.

— Правда? — первый усмехается. За маской не видно ничего, но я чувствую это. Знаю откуда-то. — Лгать, лапочка, плохая идея. Тем более вооруженным людям.

— Но я ничего не знаю. Ох.

Вздыхаю громко, когда другой мужчина намеренно в меня толкается. Даёт своё возбуждение прочувствовать. Заставляет бёдрами в него вжаться. Радуюсь ткани плотной, не настолько остро всё ощущается. Хотя и так достаточно, чтобы сознание плыть начало.

— Ох, киса, ох, — передразнивает, смеётся хрипло, в шею уткнувшись. — И ещё много «ох» будет, если продолжишь ложь втирать.

— Это ненормально! — вспоминаю о том, как реагировать нужно. Вырваться пытаюсь, но только сильнее зажатой оказываюсь. Первый тоже ко мне шаг делает, прижимаясь. С таким же чертовым стояком, от которого по телу мурашки бегут. — Вас посадят за такое!

— Ты грабителям банка тюрьмой угрожаешь? Испугались, лапочка.

— Я вам не киса и не лапочка.

Смелость возвращается. Хотя её так легко чужие руки на бёдрах прогоняют. Уверенность появляется, что я мужчин этих знаю, хорошо очень знаю. Хотя предпочла бы никогда их не встречать и от нападок вечных не отбиваться.

Но эту карту можно разыграть попытаться. Что не понимаю, кто передо мной. В испуганную заложницу сыграть. Друзьями пригрозить, да их же имена назвать. Мужчины же любят в защитников и спасителей поиграть, так я им шанс дам. Всё дам, лишь бы прекратили так зажимать меня.

— Не смотри, кис.

На глаза ладонь огромная ложится, обзор закрывая. А в следующий момент меня целуют грубо. Жадно губ касаются, кусают и зализывают. Внутрь языком толкаются, все преграды сметая. У меня разум в вату сладкую превращается. Липкую, тающую. Ничего сделать не могу, только на поцелуй вдруг отвечаю.

От которого внизу всё тянет от предвкушения. Тело горит, а мои устои и принципы, подобно карточному домику, рушатся. Шумно карты падают, когда рука на шею ложится. Сжимает слегка, к себе ближе дёргая.

Неправильно, порочно. Снова в подобной ситуации оказываюсь, как несколько лет назад. Страшно и мерзко должно быть, но только возбуждением бьёт от их близости.

Мне смотреть не нужно, чтобы видеть. Воображение ловко рисует всю картинку. Ухмылку знакомую, когда уголки губ дёргаются едва. Взгляд прищуренных голубых глаз и обещание в них, что он добьётся меня.