За всё надо платить

Арсен стоял в телефонной будке, уютно прислонившись в уголке и отпивая мелкими глоточками плохой, но горячий кофе, который он принес в пластиковом стаканчике из киоска, расположенного в нескольких метрах отсюда. Он был в прекрасном настроении, потому что собирался сегодня начать атаку на строптивую девчонку. Одним из элементов этой тщательно продуманной атаки было слово «дорогая» вместо привычного обращения «Анастасия Павловна».

— Добрый вечер, — откликнулась она, как ему показалось, совершенно спокойно. — Мы переходим к фамильярности?

— А вы имеете что-нибудь против? — осведомился Арсен, сделав очередной глоточек. — По-моему, нам с вами давно пора переходить к более простым и более теплым отношениям. Ведь мы с вами знакомы без Малого два года. Это срок, согласитесь. Хотя у вас, голубушка, весьма своеобразное представление о сроках. Своего новоиспеченного мужа вы, как я знаю, мариновали в женихах лет пятнадцать. Видите, я все это время не оставлял вас своим вниманием. Неужели вам не лестно, что такой старый человек, как я, проявляет к вам столь пристальный интерес? И неужели человек, который знает о вас так много, не вправе называть вас «дорогая»?

— Вправе, — согласилась Каменская. — А как мне называть вас? Папаша?

— Почему «папаша»? — опешил Арсен.

— Ну вы же сами только что сказали, что вы человек немолодой. Почти что старый.

«Вот сучка зубастенькая, — подумал он почти с умилением. — Заметила-таки. Кусайся, кусайся, голубка нежная, придет время — ластиться начнешь».

Но ее спокойный голос без малейших признаков страха и нервозности ему не понравился. Пора приводить девочку в чувство, пусть знает, кто здесь хозяин.

— Положим, насчет возраста я вам солгал, — сказал Арсен.

— А я знаю, что вы вообще-то предпочитаете пожилых мужчин. Молодые у вас успехом как-то не пользуются.

— С чего вы так решили?

— Ну как же, милая моя, а Денисов, с которым вы посещаете рестораны? Вас связывает с ним нежная дружба и весьма неформальные отношения. Слава Богу, о вашей взаимной любви пока что знаю только я. И о том, как вы ходили к нему гости, когда были в его городе. И о том, как целовали его в старческую морщинистую щечку, когда прощались с ним на вокзале. И даже о том, как вы оплакивали его внебрачного сына. Да, кстати, я ведь знаю примерно, в какую сумму обошлась ему та помощь, которую он вам оказывал в прошлом году. Ох, и немаленькая эта сумма! И ведь если обо всем этом узнает ваше руководство, никто не поверит, что Эдуард Петрович делал все это из чистой старческой благотворительности.

— Ну и что в связи с этим? — спросила Каменская по-прежнему спокойно, даже голос не дрогнул.

— А ничего, дорогая моя. Ничего ровным счетом.