За всё надо платить

Дверь ей открыла симпатичная девчушка лет восьми с короткой стрижкой и озорными глазами. Впрочем, факт открытия двери можно было считать чисто условным, так как на дверь была наброшена цепочка, которую девочка не сняла.

— Вам кого? — звонко спросила она.

— Константин Федорович дома?

— Он болеет, — с вызовом сообщила девочка, но пройти не предложила. — А вы кто?

— А я — Настя. Константин Федорович — твой дедушка?

— Вы что! — с презрением фыркнула маленькая хозяйка. — Он мой папа.

— Так ты, может быть, спросишь у папы, можно ли мне войти?

— Мне нужно с ним поговорить.

Настя начала терять терпение.

— Скажи, пожалуйста, а мама дома? — спросила она.

— А зачем вам мама? — последовал вопрос, которого вполне можно было ожидать.

— Попрошу у нее разрешения войти, если ты не пускаешь меня в дом.

Из глубины квартиры послышался хриплый простуженный голос:

— Машенька! Кто пришел?

— Тетя Настя! — оглушительно звонко откликнулась девочка.

— Константин Федорович, я к вам, — тут же встряла Настя, поняв, что пора брать инициативу в свои руки, иначе препирательства с осторожной Машенькой могут слишком затянуться.

Через минуту она уже была в квартире, сидела на кухне вместе с больным дядей Костей, а в чашке перед ней дымился крепкий ароматный чай. Константин Федорович оказался щуплым невысоким мужичком с обширной плешью и угрюмым лицом. Настя, ориентируясь на «дядю Костю», как его назвал молодой водитель, думала, что это связано с большой разницей в возрасте. Но теперь, глядя на его лицо, понимала, что в слово «дядя» вкладывалось чуть насмешливое уважение к человеку, который во всем стремится к порядку, не терпит нарушений и чувствует себя всегда правым. Такие люди, она знала, бывают невероятно занудливыми и дотошными, но в то же время порядочными и очень добрыми.

— Вы не обижайтесь на Машеньку, — извиняющимся тоном говорил хозяин. — Их в школе так пугают ворами и грабителями, что она запросто никому не открывает.

— Это хорошо, — похвалила Настя. — Лишняя предосторожность никогда не помешает, особенно когда она дома одна.

Она с любопытством разглядывала хозяина квартиры. Он выглядел лет на пятьдесят, и было странно думать, что у него такая маленькая дочка.

— Константин Федорович, — начала она, — вы не помните темный «москвич», который три дня назад стоял прямо на остановке напротив грузинского ресторана?

— Ну, слава Богу, — хрипло закашлялся дядя Костя, — наконец-то на них управу нашли. Совсем совесть потеряли, правила будто не для них писаны, паркуются где ни попадя.

— Значит, помните? — обрадовалась Настя.

— А то. В первый раз подъезжаю — стоит, придурок, другого места ему нет. Я ему сигналю, мол, подай вперед, дай с остановки выехать.