За всё надо платить

Человек должен заниматься тем, что ему интересно, только тогда из этого будет толк. А если менять квалификацию с расчетом на заработок, то новую отрасль никогда не освоишь на уровне мастера, так и останешься подмастерьем на всю жизнь. Вам хлеб белый или черный?

— Черный. А позвонить от вас можно?

— Конечно, сейчас я принесу телефон.

— Юра, если не трудно, захватите из комнаты мою сумку, в ней записная книжка.

Оборин принес телефонный аппарат и сумку. Ольга достала записную книжку и поднесла ее к самым глазам, поворачивая страницы к свету и напряженно вглядываясь в мелкие цифры. Потом она опустила голову, приблизив лицо к кнопкам и почти касаясь их чуть длинноватым носом, и набрала номер.

— Анна Георгиевна? Это Ольга. Извините меня, пожалуйста, но я сегодня до вас не успею доехать. Нет, никак не получается, я до пяти часов не успею. Когда можно подъехать? Завтра? Отлично, завтра, с десяти до двенадцати. Спасибо вам.

Она повесила трубку и горестно вздохнула.

— Ну вот, к зубному опять не попала. Целый год собиралась, все до отпуска откладывала. Боюсь, завтра у меня духу не хватит. Сегодня-то я настроилась…

— Вы боитесь зубных врачей? — удивился Юрий.

— Вы боитесь зубных врачей? — спросил он так удивленно, словно медицинские работники какие-то особенные и не должны бояться своих же коллег.

Конечно, она боялась зубных врачей, но при этом помнила, что красивые зубы — одно из ее несомненных достоинств, и посещала стоматолога регулярно, хотя перед каждым визитом два-три дня ходила сама не своя от страха перед возможной болью.

— До обморока, — честно призналась Ольга Решина.

— Значит, вы сейчас в отпуске?

— Едете куда-нибудь?

— Уже съездила, две недели гостила у родителей, теперь до конца отпуска буду в Москве.

— И много осталось гулять?

— Пять дней, — вздохнула она. — Все хорошее быстро кончается.

Они поели, выпили чаю с шоколадно-вафельным тортом. Исподтишка наблюдая за Обориным, Ольга прикидывала, насколько «трудным» он может оказаться. Та легкость, с которой он привел ее к себе в дом, могла быть следствием легкомыслия, и в этом случае окрутить его будет несложно. Но если это проявление уверенности в себе и сознания собственной силы и неуязвимости, то борьба может оказаться нелегкой и долгой. С первого раза может и не получиться. Без очков она действительно не видела его лица и не могла наблюдать за мимикой, по которой можно было судить о том, как он расценивает сложившуюся ситуацию и что думает о ней, Ольге. Скорее бы надеть очки, чтобы начать хоть как-то ориентироваться.

— Простите, Юра, я вам надоедаю, но мне очень тяжело без очков. Проводите меня, пожалуйста, до метро, — попросила она.

— Конечно, — спохватился он. — Пойдемте.