Пламя и цветок

Она прикрыла глаза, и сонная, удовлетворенная улыбка блуждала на ее губах, когда Брэндон осторожно прикасался ладонью к ее лицу, лаская губы, веки и тонкие брови.

— Прежде я думал, что только опыт доставляет наслаждение в любовных играх, а теперь оказалось, что я ошибался. Я никогда еще не испытывал такого блаженства.

— Не ты один, дорогой, — улыбнулась Хэзер, приоткрывая глаза и с любовью глядя на мужа. — Если бы я прежде знала, что это такое, я бы давно заявила о своих правах. — Она рассмеялась и обвила руками его шею. — Как жаль, что мы потратили столько времени, чтобы узнать друг друга!

Он склонился ближе и пробормотал, покрывая ее лицо нежными поцелуями:

— Ты ведь ненавидела меня, помнишь?

— В самом начале — может быть, — согласилась Хэзер. отвечая на его поцелуи. — А потом — нет. Просто я очень боялась тебя.

Брэндон рассмеялся, спустился ниже и принялся целовать ее теплую плоть, наслаждаясь прикосновением к бархатистой коже.

— Я сам себя боялся. Мне было страшно навсегда потерять тебя.

Хэзер приподнялась и капризно выпятила нижнюю губу.

— Вы вели себя как дикий вепрь, Брэндон, и вы это знаете.

Брэндон улыбнулся, легко проводя пальцем по ее плечу, спускаясь до груди и обводя выпуклый розовый сосок.

— Я действительно очень досадовал, что меня заставили жениться на тебе, — пробормотал он. — К тому же попреки твоей тетки, которая считала меня неотесанным негодяем, не улучшали моего настроения. А первая брачная ночь под присмотром лорда Хэмптона переполнила чашу терпения. Поэтому, когда ты сказала, что ненавидишь меня, моя ярость достигла предела, а поскольку больше никого не оказалось под рукой, весь мой гнев обратился на тебя. Будь осторожна, дорогая: отмщение — отнюдь не обоюдоострый меч. Оказалось, что его острие направлено на меня, и что бы ты ни делала, я испытывал боль.

Хэзер невинно раскрыла глаза.

— Интересно, что я такое делала?

Брэндон откинул голову на подушку и провел ладонью по лбу. Он тяжело вздохнул.

— Проще будет ответить, чего ты не делала, дорогая. Ты вела себя, как подобает женщине, а я беспомощно наблюдал, как ты завладеваешь моим сердцем. Ты раздевалась передо мной, покачивала бедрами так, что сводила меня с ума, и вообще была такой соблазнительной, что тысячу раз я чуть было не овладел тобой насильно.

Хэзер засмеялась и прижалась щекой к его плечу, запуская пальцы в волосы на груди мужа. Внезапно она задумалась.

— Знаешь, дорогой, мне почти жаль тетю Фанни: она так и не узнала, что значит быть любимой или просто иметь друга.

Он улыбнулся и открыл глаза.

— Не надо жалеть ее, любимая. Вероятно, она вполне утешилась деньгами, что я дал ей.

Хэзер вскочила и вгляделась в лицо мужа.

— Ты дал тете Фанни денег?!

— Притом кругленькую сумму.