Кровавая плаха

Навсегда! И все это произойдет по моей воле!»

И вдруг неожиданно для себя спросила хозяйку (об этом есть в деле свидетельские показания):

— А что, Каролина Ивановна, не хотели бы вы помереть? Вот прямо сегодня в ночь?

Елизавета тут же осеклась, в голове пронеслась мысль: «Что я, дура, несу?»

Каролина Ивановна опешила:

Елизавете показалось, что дворник и кухарка смотрят на нее подозрительно. Сразу подумалось: «Что делать? Надо и этих двух прикончить, а самой бежать под чужой фамилией. Пока полиция очухается, я буду далеко за границей. С таким громадным капиталом девушке везде хорошо. Кстати, зачем делить деньги с Паулой? Да, в постели она бывает очень нежной. Но любовницу можно найти другую, были бы деньги. Может, ее прикончить?»

И вдруг замечательную эту мысль перечеркнуло воспоминание о том, что днями она отправила Пауле письмо, в котором делилась планами умерщвления отъезжающей хозяйки:

«Милая, ласковая Паула!.. Если мы могли бы сделать так: ты переоделась бы извозчиком и правила лошадью. Мы поехали бы на железную дорогу по какой-нибудь улице, где мало людей. Я наложила бы Каролине Ивановне что-нибудь на рот (хлороформ. — B. Л.)… Да, остается лишь одно — умертвить ее на дороге. Такая добыча не так скоро представится, разорви письмо обязательно. Лучше раньше быть осторожней, чем потом раскаиваться. Если было бы можно достать сонные капли или хлороформ, или яд! Целую нежно, твоя Е.»

Девица мучительно пыталась разгадать: послушалась ли Паула, уничтожила письмо? Нет, могла и сохранить. Тогда после ее смерти найдут послание Елизаветы, тут же разоблачат, и скрыться далеко не успеет. «Стоп! А если не убивать Паулу, а просто сбежать от нее с деньгами? Это лучше, гуманней. Пусть живет, она хорошая. А не донесет ли в полицию? Нет, не донесет — испугается за себя!» (Приведенное выше письмо фигурировало позже на судебном процессе.)

Елизавета сразу повеселела, открыла крышку рояля, громко запела, фальшивя на высоких нотах:

При этом она так таращила двусмысленно глаза на Каролину Ивановну, что та с удивлением спросила:

— Что такое? Почему вы на меня так глядите? Елизавета ничего не ответила, лишь устало зевнула:

На этом последний вечерний чай этой компании завершился.

Часы в гостиной хрипло пробили час ночи.

Весь дом был погружен в глубокий сон.

Впрочем, две девицы бодрствовали. Сняв обувь, они на цыпочках двинулись к спальне Каролины Ивановны. Елизавета прошептала:

— Паула, ты взяла керосин?

— И керосин, и спички.

Девицы решили после убийства хозяйки облить стены ее спальни керосином и поджечь. «Концы в воду спрячем! — веселились девицы. — Повезет, так и дворник с кухаркой выскочить не успеют, сгорят. Хи-хи!»

…Они медленно раскрыли дверь в спальню. Сквозь тяжелые портьеры лунный свет в комнату не проникал.