Кровавая плаха

Чтобы лучше понять дух той эпохи, приведем газетную заметку судебного характера:

«Хотя доступ в зал заседания исключительно по пригласительным билетам, он забит до отказа. Личности девиц, пошедших на убийство, вызывают повышенный интерес. Публика в основном интеллигентная. Преобладают дамы, но много молодежи и студентов. Биржевиков и деловых людей тут нет. Они даже не понимают, как суд может тратить так много времени на разбирательство такого омерзительного дела. По мнению серьезных людей, следует поступить проще: хорошенько посечь этих психопаток, но соблюдая все же меру, — уж очень тщедушны, а затем этих инородцев отправить на их прибалтийскую родину как негодный балласт».

Серьезные люди, однако, сохраняли уверенность, что этих выродков в юбках ждут долгие годы каторги. Но случилось так. что председатель суда А. Н. Разумовский в своем напутственном слове что-то неправильно объяснил присяжным заседателям, которые, естественно, не были искушенными в юридических тонкостях. (Подобное порой случалось. Вспомним классический пример: ошибку в приговоре толстовской Катерине Масловой. Не будучи виновной, она была лишена всех прав состояния и на 4 года сослана в каторжные работы.)

В результате сего недоразумения девицы оказались в лечебнице для психических больных — «вплоть до их полного выздоровления». Через полгода они были признаны здоровыми и покинули больничные стены.

Если читатель полагает, что похождения этой пары закончились, то он ошибается.

Девицы поспешили убраться восвояси, проклиная Россию, где, по их мнению, грубая жизнь и суровые люди.

Минули годы, настал 1905-й — печальная дата в отечественной истории. Государство сотрясали демонстрации, забастовки и прочие безобразия, ставшие, по меткому выражению В. И. Ленина, «прологом великого Октября».

Почти незамеченной прошла небольшая газетная информация о том, что где-то в Лифляндии некие Ульдрих и Грюнберг заманили в лес свою тридцатилетнюю подругу. Здесь они пили вино и пели песни. Затем накинули на лицо подруги тряпку, пропитанную хлороформом, и ударом камня по голове оглушили. Еще у живой, но находившейся в бесчувственном состоянии жертвы они отрезали нос и выкололи глаза. (В те годы была распространена легенда, что глаза мертвеца запечатлевают своих убийц.) Подтащив женщину к болотцу, они утопили в нем несчастную.

После этого допили вино и навестили квартиру убитой. Здесь они объяснили, что их подруга срочно уехала в Петербург, а им оставила ключи от квартиры и просила выслать ей вещи.

Едва девицы с ковром, двумя одеялами и прочей мелочью укатили на коляске, как дворник по долгу службы сообщил полиции свои подозрения.

Будучи допрошены, подружки тут же во всем признались, причем валили вину друг на друга.