Дантисты тоже плачут

С потолка свисала на проводе голая электрическая лампочка. Ни ковра, ни телевизора, ни электрообогревателя. В комнате царил жуткий холод. Но, несмотря на почти нулевую температуру, Светлана была одета в легкую трикотажную кофту и тонкие лосины. Она плюхнулась на диван, я осторожно села на колченогий стул. Стол покрывали разнообразные засохшие пятна от майонеза, кетчупа, горчицы. Похоже, здесь едят без тарелки, прямо на столешнице.

– Ну, – нетерпеливо проговорила Светлана, – как поживает Нелли?

– Она умерла, – просто сказала я.

– Как? – удивилась госпожа Оболенская.

– Упала из окна своей квартиры. Нелли была алкоголичкой и в тот день здорово выпила.

– Вот это да! – проговорила Светлана. – Ну и новость, Нелли – пьяница! С чего бы ей пить горькую? Дом – полная чаша, муженек под боком.

И она подняла левую руку убрать со лба грязные патлы. Широкий рукав соскользнул, и я увидела множество следов от уколов. Все сразу стало на свои места. Светлана – наркоманка. Отсюда худоба, нечувствительность к холоду, грязь в квартире и ужасный запах. Конечно, плохо, но зато облегчает мне задачу.

Я достала из сумки кошелек и демонстративно положила его на стол. Женщина уставилась на портмоне, потом пробормотала:

– Вы даете понять, что заплатите за разговорчивость?

– Да, обязательно.

– И сколько?

– В зависимости от ценности и количества информации.

– Ладно, спрашивайте.

– Откуда знаете Нелли?

Светлана вытащила откуда-то из недр дивана пачку ужасно крепкой «Примы» и закурила.

– Познакомились в английской спецшколе. Да, да, я ходила в престижную школу. У маменьки как раз в то время завелся кавалер, и меня забрали из обычной общеобразовательной. Пришла в седьмой класс и, конечно, чувствовала себя неуютно. Девочки учились вместе несколько лет, и у них сложились отношения. И притом все были из благополучных, обеспеченных семей. А вот у меня только мамаша, да и та, по их мнению, не очень хорошая. В общем, они были правы. Мамулька тогда жила с директором обувного магазина, он и устроил мое образование.

Зато от отца досталась звучная фамилия. Род Оболенских насчитывал несколько столетий, я даже приносила в класс родословную. После этого девочки стали со мной играть. Аристократизм, древность рода – чудесно. Но кушать хотелось каждый день.

Я внимательно слушала Светлану.

Когда девочка пошла в восьмой класс, мать разругалась с обувщиком и нанялась работать в магазин продавщицей. Кавалеры менялись у нее раз в месяц. Дочка не успевала запоминать их имена. Но директор оказался порядочным и добрым. Посочувствовав девочке, которой так не повезло с детства с родителями, он сделал широкий жест и поговорил с учителями в спецшколе. «Дайте бедному ребенку, у которого не мать, а горе, шанс получить приличное образование».