Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

- Сейчас индийское кино начнется.

- Почему индийское?

- Ну, так там, если горе-беда - начинают плясать.

А дальше Ваня не слышал уже. Он с розой в руке шел к сцене, по дороге стаскивая с плеч рубашку. Чтобы ничего не стесняло движений."

"- Сколько?Гитарист, который явно был главным в коллективе, за свою ресторанную карьеру точно повидал всякого и выслушивал самые причудливые заказы. И мужчина в красных кедах, драных джинсах, белой майке и с розой в руке, а также его просьба не особо удивили музыканта. А, может быть, видел, что этот человек сидел за одним столиком с хозяином заведения. Как бы там ни было, он улыбнулся и ответил:- Нисколько. С удовольствием. Есть предчувствие, - музыкант кивком головы указал на цветок в руке Тобольцева, - Что вы покажете класс.

Угу. Высший. Можете не сомневаться.

Сколько раз он слышал от педагогов про внутреннее чувство танца? Много. Но так и не понял, что это такое, не почувствовал ни разу. Танец - это отсчет ритма и выученные шаги и движения. Все.

А вот теперь, спустя годы, когда, кажется, Ваня напрочь про это забыл, танец в нем вдруг проснулся. Ожил. И настоятельно заявил о себе. Иван почувствовал наконец-то, что такое - внутренняя потребность выразить себя в ритме, в движении... Сдохнет просто, если это сейчас не сделает. С ней. И плевать на все. И на всех.

Она заметила его, только когда он за руку резко поднял со стула. Они оказались лицом к лицу. Снова.

Извини, от меня пахнет коньяком. Сегодня моя очередь три по сто на голодный желудок.

У тебя идеальные туфли для танго, Дуня. Каблук - как надо. Вот мои кеды - совсем не то, что требуется, но не разуваться же теперь.

Она молчала все время, пока он не слишком деликатно тащил ее в сторону середины зала под вступительные скрипичные аккорды. Больше желающих танцевать под эту музыку не нашлось.

Когда они остановились и снова оказались лицом к лицу, Дуня, наконец, заговорила. Точнее зашептала - испуганно, отчаянно. И взгляд у нее - загнанный, панический.Поздно, Дульсинея, поздно бояться.

- Ты с ума сошел? Что ты творишь? - шепотом.

- Я творю танго. Значит, так, - правая рука привычно легла на ее спину. И не было там других рук до него. Никогда. Танго не было - значит, не считается. - Первое - не бойся. Я не кусаюсь. Точнее... Ну, в общем, не в этот раз. Второе. Слушай меня и музыку. Доверься мне, - она едва ощутимо вздрогнула. - В последний раз. Пожалуйста.

Судя по выражению глаз, она его не слышала. Слова пролетали мимо.

- Я не умею. Ты сумасшедший. На нас все смотрят, я... я упаду!

- Поймаю. Не в первой.

- Ваня... - это была просьба. Всхлип. Мольба.

- Ванечка, - поправил он ее. И больше говорить было не о чем. Шипы впились в кожу, когда он сжал левой рукой ее ладонь и сделал первый шаг. Она на своем первом шаге споткнулась. И судорожно вздохнула.

Так они далеко не уедут.