Пять лепестков на счастье

Взяла из дома, загадав: «Приколю к платью, если Дима пойдет на концерт».

Брошь была как послание: помнишь наши наивные разговоры про счастье и удачу? Я помню. А ты?..

А он шел сейчас и задавал вопросы. Нормальные вопросы, логичные, про то, когда она снова начала петь, почему именно романсы и каким образом такой замечательный концерт получился без репетиции. Саша шагала рядом, послушно отвечала, рассказывала о том, как однажды случайно пришлось спеть во дворике гостиницы для гостей, потому что исполнительница слегла с ангиной, а объявление о концерте было сделано, собрались зрители, и Саша просто спасала положение. Там ее случайно услышала Марина Георгиевна, а через несколько дней предложила устроить концерт в музее. Саша говорила о том, что маленькая репетиция проходила в то время, пока Дима был на экскурсии, а программа не новая – давно уже обкатанная, так что ничего сложного. Все это она рассказывала отстраненно, механически, а сама думала: «Что не так? Что случилось?»

– Ты снова стала петь, ты нашла себя, – сказал Дима тихо, и она опять расслышала едва заметные нотки недовольства в его голосе.

– Да, – ответила, выстраивая внутренне оборону, и, прежде чем успела остановиться, добавила: – Жаль, что это произошло без тебя."

"С этого все началось. Напряжение, охватившее после концерта обоих, требовало выплеска.

– Это упрек?

– Это констатация факта.

– Тебя устраивает твоя новая жизнь?

– Полностью. Интересная работа, концерты, творчество. Необычные люди, опять же.

– Люди? Этот тот пианист, который целовал руки?

– А что не так?

– Да все так. Только не через каждые же две песни. Прямо не мог остановиться. Выглядело просто неприлично.

– Почему же? Все в рамках сценария. К тому же я свободная женщина и больше не сижу дома в ожидании чуда или вечера, когда мой муж соизволит обратить внимание на свою унылую жену.

– Значит, теперь ты веселишься, сегодня просто купалась во всеобщем внимании. – Он повысил голос.

– Не одному же тебе быть креативным творцом и благодетелем – спасать людей от одиночества. Я вот тоже скрашиваю человеческий досуг. – Саша чувствовала, что говорит не то, но уже не могла сдерживаться. – Забочусь об окружающих по мере своих сил.

– Я заметил.

– Да! – Дойдя до сквера, они остановились одновременно. – Как видишь, и у меня неплохо получается быть сестрой милосердия.

Шатер, в котором днем крутили немое кино, теперь пустовал. Рабочие выносили из него стулья, грузили их в машину, сворачивали длинные провода. Афиша, прикрепленная к клеенчатой стене, была уже лишь напоминанием о закончившемся празднике. Как и потерянный кем-то кружевной платок с монограммой на траве.

– Жаль, что ты очень поздно обнаружила в себе такой огромный талант, а то могла бы помочь мне с клубом.