Пять лепестков на счастье

А потом они сидели в обнимку на прохладном песке и смотрели, как розовый закат окрашивает бледное серое море яркими красками, и было настолько хорошо, что казалось, вот так, обнимая друг друга, можно просидеть целую вечность. Не получилось.

Теперь кто-то другой… о другом он думать не хотел, но после очередного романса эльф поднялся со своей табуретки, подошел к Саше и поцеловал ей руку. Франт и позер! Публика громко хлопала. У Одинцова аплодисменты отдавали эхом в висках. И снова вернулся вчерашний вопрос: кто этот тип – просто знакомый или нечто большее?

Ему совсем не нравилось видеть серебристоволосого Кирилла рядом с Сашей. А тот улыбался, что-то шептал на ухо, внимательно слушал тихий ответ. Разговор двух хорошо знакомых людей. Она кивнула и сделала шаг в сторону. Пианист вернулся на свое место. Концерт продолжился.

Саша села в плетеное кресло около сиреневого куста и слушала вместе со всеми музыку – вальс. Ее пальцы неспешно перебирали длинные кисти накинутой на спинку кресла шали.

Одинцов не отрываясь смотрел на сцену.

Ревность, удушающая, злая, нелепая, накрыла полностью и отравляла. Снова он думал о велосипедах и море, и родинке за ее ухом, и о том, видел ли этот пианист с хризантемой в петлице маленькое темное пятнышко? Трогал его?

С чего Одинцов взял, что Саша хранила верность, когда он сам…

Вальс закончился. Она поднялась со своего кресла, вышла на середину сцены, держа в руках шаль, обвела невидящим, обращенным внутрь себя взглядом сад.

Заиграла музыка. Саша начала петь.

Август – астры,Август – звезды,Август – гроздиВинограда и рябины…Это было наваждение. Глубокий грудной голос обволакивал, укутывал во что-то теплое и мягкое, едва осязаемое. С каждым пропетым словом воздух словно наполнялся ароматами и постепенно стал густым и насыщенно-вязким. Невозможно было пошевелиться, хотелось слушать, ловить каждый ее вдох, каждое мгновенье."

"Полновесным, благосклоннымЯблоком своим имперским,Как дитя, играешь, август,Как ладонью гладишь сердце…Саша… Она вдруг вскинула голову и посмотрела Одинцову прямо в глаза. Взгляд этот показался неожиданно темным, как вода в бездонном колодце.

Август! Сердце!Остальные слова заглушил резкий порыв ветра. Сквозь переливы музыки послышался шелестящий шепот листвы. Вечеряющий день добавил небу, по которому плыли рыхлые ватные облака, синевы.

Саша отвернулась, накинула на плечи шаль и подошла к кусту.

Месяц поздних поцелуев,Поздних роз и молний поздних…[2]К окончанию концерта Одинцов был совсем больной.

* * *Оказалось, что не все забылось. Оказалось, что Саша, как и прежде, отлично чувствует его настроение.