Пирог из горького миндаля

Тишка шла как робот и задержалась только на секунду, чтобы наклониться за камнем.

– А что это у нас с лицом… – начала Женька, заметив ее.

Первый удар, нанесенный со всей силы, попал ему в плечо. Пашка по-женски взвизгнул, шарахнулся в сторону, и тогда Тишка ударила второй раз.

Выбежавший на крики Лелик замер на краю поляны, оторопело моргая. Двое мальчишек катались в траве, вцепившись друг в друга. Лица были перепачканы грязью. Пашка отчаянно пытался сбросить с себя мелкого противника, но тот был изворотлив, как хорек, и дрался с яростным ожесточением.

– Разнимите их! – Женька вопила в полный голос. – Она его убьет!

И тут Лелик понял, кто Пашкин враг. Лицо Тишки было так страшно искажено, что он не узнал ее. Лелик никогда не думал, что мелкая девчонка может так биться. Пашка был сильнее, старше и втрое тяжелее. Он мог прихлопнуть Тишку одним ударом, как комара. Но девочка стремительно уклонялась, молча кусала его, не обращая внимания на тычки, и в глазах ее горело такое бешенство, что Лелику стало страшно.

Набежали взрослые, вокруг замелькали высокие фигуры. Кто-то, ругаясь, оттаскивал девочку, кто-то помогал Пашке подняться.

– Вы что тут все, озверели?!

– Янина! Ты с ума сошла?

– Господи, они опять дерутся!

– Принесите воды кто-нибудь!

Пашка отошел в сторону, пошатываясь. Он выглядел растерзанным. Кровавые полосы на щеках, следы от укусов на предплечьях… Парень потер лицо, захныкал и превратился в маленького обиженного мальчика.

– Господи, Пашенька!

Тамара выскочила откуда-то из кустов, обняла сына, прижала к себе. Тот схватился за ее руку, как утопающий.

– Мам, клянусь, я ничего не сделал! Она на меня просто так бросилась!

– Правда, без всякого повода, – подтвердила бледная Женька.

Тишка обвела всех безумными глазами. Взгляд остановился на Пашке, и Тамара непроизвольно вскинула руку, словно защищая сына.

– Ты убил моего кота, – хрипло сказала Тишка. Жутковатый контраст между детским личиком и бешенством, звучащим в ее голосе, заставил взрослых переглянуться.

– Ты убил моего кота!

– Какого еще кота?! – завопил Пашка. – Люди, да она психованная!

Тишка сделала шаг к нему, и Юра схватил ее за плечо.

– Ой. Кто-то снова подрался?

Юра осекся при виде Вероники, вышедшей на поляну со своим обычным отрешенным видом. На руках ее угнездился маленький черный котенок, которого девочка рассеянно гладила по спине.

– Дымчик, – прошептала Тишка.

Котенок крутил головой, живой и невредимый, и таращился желтыми глазами.

Но кто же тогда был на липе?

Осуждающее молчание стало физически ощутимым. Невинно пострадавший от рук бешеной дикарки Пашка сидел, уткнувшись в мать. Жертва, несчастный парень, затравленный мелкими неудачниками – ею и Леликом.

– Ни разу сдачи не дал, – прошелестела тетя Люда.