Пирог из горького миндаля

– Тишка, – поправила девочка.

Татьяна едва не вспылила. С тех пор как Сергей окончательно ушел, дочь уцепилась за дурацкую кличку. Все, что осталось у нее от отца – драные шорты да фамилия. Татьяна понимала это и жалела девочку. Но иногда ей хотелось встряхнуть ее за шкирку и заорать, что он бросил их, повел себя как законченный урод, хватит делать из него кумира и воображать себя наследницей родового имени!

– Какую сказку? – устало спросила она.

– Про одну девочку. – Тишка с ногами забралась в соседнее кресло.

– Сказка, – послушно повторила Татьяна. – Жила-была одна девочка…

– И была она очень-очень счастлива.

– И была она очень-очень… Подожди. А дальше что будет?

– Дальше ничего не будет, – удивленно отозвалась Тишка. – Это конец.

Татьяна помассировала виски. Опять голова ноет к вечеру…

– Это какая-то неправильная сказка.

– В ней ничего не происходит.

– В ней происходит счастье, – поправила дочь.

– Про такое сказок не сочиняют.

– А мы сочиним! Рассказывай! «Жила-была одна девочка, и была она очень-очень счастлива. Конец!»

Татьяна почувствовала, что окончательно выдохлась. И спор-то был пустяковый! Что тебе стоит – повтори то, что она просит, и дело с концом. Но Татьяна не могла. Все время ее кто-нибудь продавливает: то Прохор, то Венька с Тамарой, а теперь вот собственная дочь.

– Знаешь что… – суховато сказала она. – Я могу рассказать ту сказку, которую сама захочу. А вот так я не умею. Извини, мне работать надо.

Она повернулась к компьютеру.

Тишка некоторое время смотрела ей в спину. Потом тихонько слезла с кресла и на цыпочках вышла из комнаты.

В библиотеке обосновался дядя Вениамин. Тишка через окно столовой перелезла в сад и побрела к качелям.

Вверх-вниз! Вверх-вниз!

Когда качаешься, кажется, будто можно улететь от всего плохого.

Девочка вздрогнула и чуть не свалилась. Пашка сидел на черемухе, на той самой ветке, которую облюбовала Женька, и насмешливо смотрел на нее.

– Всем нравятся маленькие девочки, – умильно произнес парень и сложил губы трубочкой.

Тишка спрыгнула и направилась к дому.

– Э! Ты куда? А поговорить?

– Сам с собой разговаривай, – отозвалась она.

– Может, лучше с твоей киской?

Гаденький смешок. Тишка отлично поняла двусмысленность, и ее будто толкнули.

Она остановилась. Медленно обернулась и встретилась с Пашкой глазами.

– Ну давай, спроси, с какой киской! Чего засохла?

– Ты какая-то тупенькая, Яна, – сочувственно сообщил Пашка. – В мать пошла, что ли?

Тишка не отрываясь смотрела на него.

– Ну чего выпучилась? Думала, никто не узнает? – Пашка сел поудобнее. – Слушай, где вас таких дур раздают? В Москве? Я бы съездил, взял парочку. Для личных нужд. – Он усмехнулся, облизал губы.

– Что не узнает? – с трудом выдавила Тишка.

– Про кошечку твою.