Охота на пиранью

 — Давай так!

Она соскользнула в воду с обрывистого бережка — Мазур успел заметить, что они вышли к реке совсем в другом месте, — балансируя поднятыми руками, двинулась наперерез течению. За ней пошла Ольга. Тут было чуточку поглубже, и вскоре обе затоптались на середине.

Мазур прыгнул «солдатиком», ногами вперед, вытянув руку с автоматом на всю длину. В веере брызг стал продвигаться к ним, догнал, большим и указательным пальцем, словно ухватом, захватил не умевшую плавать Вику за шею под затылком, изо всех сил напрягши мускулы, приподнял над водой и стал толкать вперед, отталкиваясь от твердого дна обеими ногами, подпрыгивая. Ольга плавала прилично, и за нее он не беспокоился — ну да, загребает одной рукой, коса стелется по воде…

Слева, шумно фыркая, проплыло что-то длинное, обдало брызгами, но Мазур даже не посмотрел в ту сторону, кто бы там ни был, сейчас не опасен… Провалился — ямка, видимо, — на миг ушел с головой, хлебнул водички, шумно выплюнул.

Вот и все — дно пошло вверх. Отпустил Вику, оглянулся на Ольгу — порядок, обогнал их, первым вылез на берег, протянул руку. Все трое, обессиленные, распластались на траве.

На том берегу трещало пламя. Мазур лежал лицом к воде и прекрасно все видел — как огонь стелется понизу, пепеля высохший кустарник, как лижет стволы деревьев, проникает к кронам. Повсюду сухой треск, словно взрываются брошенные в костер патроны, — сгорает хвоя, шипя, брызгая искрами, ползут потоки горящей смолы. Последний заяц, оказавшийся везучим, вылетел буквально из пламени, кинулся в реку, прижав уши к спине, поплыл…"

"Отдуваясь и отфыркиваясь, Мазур поднялся и сел — не настолько он был вымотан, чтобы валяться пластом, да и бодрость духа следовало показать. На том берегу стояла сплошная стена рыжего пламени, вся пронизанная черными колоннами — стволами, уже лишившимися веток и крон. Куда ни глянь, дым медленно поднимается в небо. Как и в прошлый раз, он долго не мог отвести взгляда. Одна из колонн, совсем неподалеку, медленно накренилась, рухнула. Взлетел широкий сноп искр. Еще два дерева с некоторой даже величавостью обрушились в пламя. Даже сюда долетал жар, припахивало гарью, резким запашком сгоревшей смолы.

Мазур не особенно беспокоился: ветра нет, пылающие головешки через реку не перелетят. Можно отсидеться. И тут же послышался Ольгин голос:

— Что, будем сидеть?

— Ага, — сказал он, не сводя глаз с того берега. — Сюда, похоже, не перекинется, скоро прогорит… А если и перекинется, нам тем более нужно тут сидеть — чуть что, в речку полезем, не будет другого выхода…

Однако в реку лезть не пришлось — пожар, распространившийся на том берегу, насколько хватало взгляда, помаленьку утихал.