Охота на пиранью

 — В обморок никто не собирается?

Обе амазонки были бледными, но на ногах держались и глаз не закатывали — похоже, начали помаленьку проникаться простой истиной, что самый страшный зверь в тайге человек и есть. В их положении эта азбука как-то быстрее усваивается…

— Пошли, — распорядился Мазур. — Хватит, засиделись. Обедать ягодками будем… если попадутся.

— А он не вернется? — опасливо спросила Ольга, не отрывая глаз от леса.

— Никогда он в таких случаях не возвращается, — успокоил ее Мазур."

"Это была чистейшая брехня. Медведь как раз способен отколоть штуку — бесшумно зайти со спины, подошвы у него мягкие, как подушки, сухой сучок не сломают, обволокут. Другое дело, что спокойный августовский зверь не настолько уж воспылает страстью к барсучатине, чтобы преследовать из-за нее вооруженного человека — существо, пользующееся в тайге мрачным уважением…

Первое время Мазур старательно оглядывался, однако. Потом перестал, когда откуда-то сверху, со склона ближайшей сопки раздалось могучее рявканье: медведи стаями не ходят, у каждого свой огромный участок, старательно помеченный и обжитой. Так что это, несомненно, был их недавний знакомец — ненавязчиво напоминал, что они все же шлепают по его владениям…

Расслабился и даже негромко замурлыкал:

Ой медведюшко, мой батюшко,Ты не тронь мою коровушку,Пожалей мою головушку…Мысли и чувства у него были какие-то не городские, не прежние. Показалось на миг, что полностью сумел влезть в шкуру первобытного человека: идешь себе с оружием, впереди женщины тащат добытое тобой мясо, одна женщина твоя, а другая готова, только мигни, и не ранен никто, а в неизвестном отдалении враги кучкуются, и поступить с тобой готовы совсем по-первобытному, как и ты с ними, если честно… Странное ощущение. То ли пугающее, то ли возбуждающее. Решительно не верится, что где-то там, за горами, за долами, машины по асфальту ездят, дома многоэтажные стоят, женщины в платьях ходят и духами пахнут…

…Больше всего он жалел об утащенном доктором бинокле, все остальное — штука наживная. Однако он и без бинокля усмотрел сквозь деревья, с вершины округлой, смахивающей на погребальный курган сопки некий предмет, глухой тайге не свойственный совершенно, — посреди невеликой полянки стояла грязно-зеленая цистерна с широкой горловиной, судя по виду и габаритам, снятая с шасси армейского бензозаправщика. И никакого шевеления рядом, никаких палаток.

Оставив женщин в чащобе, он сделал вокруг полянки два круга, но не засек никаких двуногих. Тогда, не таясь, вышел на прогалину.

Цистерна, точно, с бензозаправщика. Вертолетом, должно быть, сюда и закинули. Выстукав ее кулаком, Мазур определил, что она полнехонька на две трети.