Пиранья

Прямо под носом у него неспешно проползла ахатина, та самая улитка, от которой острова и получили когда-то название, – созданьице сантиметров пятнадцати длиной, завезенное сюда из Африки, местные его употребляют в пищу так, что за ушами трещит.

Пора было предпринимать какие-то действия. Не верилось, что среди явно немногочисленных обитателей этой, с позволения сказать, деревушки имеются американские агенты с рацией под тем вон перевернутым корытом. Наверняка рыбаки – до моря недалеко, на солнышке валяются плетеные верши для рыбы, как две капли воды похожие на отечественные проволочные «морды». Одна стена ближайшего домика покрыта связками мелкой, скрючившейся рыбешки, уже провялившейся под здешним щедрым солнцем. А еще там висят во множестве пучки разнообразных трав, гирлянды чего-то, напоминающего мелкие желтоватые луковички, пожелтевшие листья, тщательно рассортированные по величине.

Он все еще колебался, пытаясь сообразить, каковы могут быть здешние правила этикета для подобных случаев, визитов незваных гостей, когда ситуация в один миг резко изменилась. Из ближайшей хижины, энергично колыхнув циновку, появилась необъятная негритянская тетушка в пестром платье и наверченном вокруг головы алом тюрбане, сделала несколько шагов, уперла могучие руки в могучие бока и сварливым голосом советской трамвайной скандалистки заорала что-то, глядя аккурат в сторону Мазура. Он не разобрал ни слова – должно быть, это и есть тот самый креольский язык, густо замешанный на французском, но с огромной примесью слов и выражений из доброй дюжины наречий мореходных наций, чьи представители во множестве навещали сии места.

Он не шелохнулся. Толстуха заорала вновь – на сей раз, похоже, на относительно чистом французском. Не оставалось сомнений, что его обнаружили, вот только каким чудом, если он маскировался все же вполне профессионально?

Новая очередь раздраженных воплей – теперь, к счастью, английский, хоть и весьма отличавшийся от того, какому долго и добросовестно учили Мазура засекреченные преподаватели, но все же относительно понятный. Понемногу стало ясно содержание ее оглушительного монолога: толстуха заявляла, что честные люди не подкрадываются таким вот образом к частной собственности мирных и порядочных людей, а если у нахала еще сохранились остатки благовоспитанности и он не питает вовсе уж разбойных замыслов касаемо жизни и здоровья хозяев, а также их нажитого тяжким трудом добра, то ему следует вылезти и представиться.

Вздохнув, Мазур выбрался из своего укрытия. Он даже не пытался привести костюм в порядок, заранее зная, что это бесполезно. Хозяйственно приставив свою дубинку к стволу ближайшей пальмы, раскланялся и сказал:

– Здравствуйте, тетушка.