Пиранья

Проще думать, что нет тут никакого кокетства и никакого подтекста, не имевшего ничего общего с идеологией-агитацией, – иначе влипнешь так, что не отмоешься. Специфическая страна пребывания, где обстановка сложнейшая, а политруков и просто болтунов, выразимся деликатно, среди сослуживцев столько, что поневоле станешь жить по правилам пуганой вороны, научила уже кое-чему жизнь на грешной земле, – где сложностей не в пример больше, чем под водой.

Увы, есть вещи, о которых Лейле и заикаться не стоит – чтобы не потеряла детски наивную веру в хрустальную незамутненность идеалов и романтическое величие Старшего Брата.

Она напряженно ждала – загадочная и пленительная восточная красавица, вместо невесомых шелков щеголявшая в военной форме, здешняя комсомольская богиня, Пассионария…

– Я постараюсь, – сказал Мазур. – Если только не сорвут на задание.

И он твердо решил, не полагаясь на отцов-командиров, уже через полчасика сам выдумать себе задание – благо проверить его будет невозможно.

Дверь распахнулась – и, к немалому удивлению Мазура, в обширный зал вошел контр-адмирал Адашев собственной персоной. По всем правилам козырнув Лейле, – она, как-никак, была министром и членом политбюро, а субординацию адмирал понимал твердо – он прямиком направился к Мазуру. На его бульдожьей физиономии, вот чудо, сияла едва ли не искательная улыбка.

«Ни хрена не понимаю», – мысленно прокомментировал Мазур столь несвойственную Бульдогу мимику.

– Кирилл Степанович, едем немедленно, – почти шепотом сообщил ему адмирал на ухо. – Вас по всему городу ищут, Первый распорядился добыть хоть из-под земли…

И Мазур сообразил, что от присутствия на митинге судьба его избавила, так что самому врать и изворачиваться не придется.

Глава четвертая

Белое солнце пустыни

Вертолет стрекочущим призраком несся над самой водой, едва не вспахивая колесами темные волны, не видимый для береговых радаров. На том берегу, куда они направлялись, не было сплошной сети локаторов, равно как и серьезной погранохраны – но все равно, в подобных случаях предосторожности принимаются по максимуму.

Небо над Красным морем, к сожалению, было безоблачным, как большую часть года, усыпанным крупными звездами, – другими словами, погода стояла омерзительная. Давно известно и проверено на опыте, что друзья диверсанта как раз непогодье, тучи, дождь и снег, но вот снега тут и зимой не допросишься.

«Прямо-таки согласно поэме, – подумал Мазур с вялым раздражением. – Их было сильных – семеро, их было смелых – семеро…»

Вот именно, семеро. Семь человек, затянутых в черные гидрокостюмы, со спаренными баллонами на груди, с поднятыми на лбы масками, при всей амуниции, с поклажей и оружием в больших пластиковых мешках, притороченных к поясам линями.