Пиранья

Кабинет Лейлы был огромен – как все помещения здесь. В султанском дворце попросту не было тесных каморок. Несколько составленных впритык канцелярских столов завалены агитпродукцией во всем ее нехитром разнообразии. Примостившись на уголке самого дальнего стола, юнец в военной форме, в очках, самого что ни на есть штатского вида, сосредоточенно водил кисточкой по огромному листу белоснежной бумаги. Мазур разглядел очередную улыбчивую белозубую физиономию, к которой еще предстояло пририсовать то ли мундир, то ли чистенькую крестьянскую джаббию.

К появлению Мазура, равно как и к сиявшей на груди последнего звезде юнец отнесся с полнейшим равнодушием – ну конечно, штафирка, несмотря на обязательный мундир, пребывает в приступе творческого озарения.

– Вот, посмотри, – сказала Лейла, вытягивая из груды бумаг длинный свиток и умело его разворачивая. – Неплохо, правда?

Мазур присмотрелся с видом знатока. Перед ним, несомненно, был свеженький образец очередного плаката. Двое бравых, улыбчивых, широкоплечих, белозубых военных парня стояли в обнимку, свободными руками воздевая над головами автоматы. Кроме обязательного солнышка, ощетинившегося лучами, как рассерженный дикобраз иглами, добрых молодцев осеняли еще и скрещенные флаги – советский и эль-бахлакский. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы тут же сообразить: плакат символизирует братство по оружию. Правда, физиономии у солдатиков были совершенно одинаковыми, местными, – и неведомый живописец (быть может, этот студентик в очках) для пущей наглядности изобразил на фуражке одного красную звезду, огромную, сочную, а второму пририсовал на нагрудный карман френча столь же огромную эмблему республиканской армии (чем изрядно погрешил против правил, касавшихся здешних знаков различия).

– Здорово, – сказал Мазур, чтобы сделать приятное девушке, ждавшей горячего одобрения.

И подумал уныло, сварливо: ну самое время заниматься плакатиками, когда в стране творится черт знает что…"

"– Сегодня будет митинг на площади Зархоб, – сказала Лейла, то поднимая на него глаза, то опуская взгляд, трепеща великолепными ресницами. – Мне выступать. Если ты ничем не занят, быть может, поприсутствуешь? Я раздобуду нашу форму, чтобы на тебя не обращали внимания, будешь стоять не на трибуне, а внизу, я же понимаю, что нельзя мелькать на людях. Но мне бы очень хотелось…

По ее лицу видно было, что она и в самом деле искренне хочет, чтобы Мазур принял приглашение. Не первое, кстати, – но прежние Мазур дипломатично отклонял…

Показалось ему, или девчонка в самом деле, перехватив его взгляд, чуть зарумянилась? Мазур предпочел считать, что ему привиделось, хотя подобные взгляды наблюдал не впервые.