Пиранья

Боже упаси, никакой дискриминации по национальному или расовому признаку — просто-напросто как-то так получалось, что свободные номера оказывались, лишь когда появлялся россиянин (да и то не всякого пускали).

Не стоило махать перед немногочисленными охранниками какими-нибудь грозными здешними ксивами или тихонько снимать силами немаленькой лавриковой команды — к чему вспугивать дичь раньше времени, если есть более мирные и эффективные способы?

Они просто-напросто наняли (точнее, кто-то из людей Лаврика заранее нанял) длиннющий белый лимузин — в Маджили имелся немаленький гараж таковых, такой уж город, полно денежного народа со всех концов света. Он и стал лучшим пропуском: привратник (с пушкой под ливреей, стервец), привыкший к таким четырехколесным анакондам, пропустил без вопросов, еще издали сняв расшитую золотом фуражку и поклонившись. Так же поступил и швейцар в ливрее, в точности скопированной с дореволюционной спецодежды цербера какого-нибудь великокняжеского дворца (наводить шик нанимали опять-таки модного и дорогущего отечественного дизайнера) — держа в одной руке на отлете (словно отдавал винтовкой честь «по-ефрейторски») высокую булаву с позолоченным шаром, другой распахнул высокую резную дверь из темного дерева.

Он и глазом не моргнул, когда первым из машины вылез Лаврик все в том же байкерском прикиде — лимузин говорил сам за себя. Давненько уж по всему миру далеко не всегда действовал принцип: «По одежке встречают».

Когда Мазур вылезал следом, у него в голове промелькнуло воспоминание года девяностого. Он тогда чинно стоял в короткой очереди на регистрацию пассажиров первого класса в одном из западноевропейских аэропортов. Перед ним оказался осколок прошлого, ярко выраженный хиппи: бодренький дедушка с седыми патлами ниже плеч, широким хайратником из разноцветных бусин и мелких ракушек, в затертом джинсовом костюмчике, украшенном множеством продуманных прорех, босой, с гитарой под мышкой. Хорошо еще, без присущего классическим хиппи амбре. Смазливой куколке в синей униформе он подал два билета. Куколка осведомилась:

— Кто еще с вами, сэр?

Старый мальчик лучезарно улыбнулся и показал гитару:

— Вот эта мисс…

Куколка, не моргнув глазом, зарегистрировала оба билета, поскольку не усматривалось ни малейшего нарушения, ни законов, ни правил авиаперевозок…

Вот и сейчас Лаврик с висевшей на плече гитарой уверенной поступью хозяина жизни прошел в вестибюль. Шагавший следом Мазур был декорирован иначе — в точности так, как во время недавнего визита в Джалу: персонаж того облика, что уже, в общем, вымирает, но еще встречается, особенно в провинции — пудовая златая цепь, на пальцах три гайки, на запястье — «Патек Филипп».