Пиранья

Ну, и еще полдюжины непечатных словечек. С таким убогим багажом любой настоящий израильтянин меня раскусит в два счета. В полицию не побежит, но получится как-то неудобно…

— Да ладно, — сказал Лаврик, ухмыляясь во весь рот. — Это я малость шучу на радостях. Вернее, не совсем шучу. Это в наше время поддельная ксива долго именовалась «картон» — под влиянием творчества Юлиана Семенова. А буквально в последние дни вместо «картона» стал распространяться «даркон». Молодое поколение со своим жаргоном, знакомый процесс… Держи. Этот-то у тебя отторжения не вызывает?

— Ни малейшего, — сказал Мазур, взяв чуточку потрепанную зеленую книжечку с прекрасно знакомым затейливым гербом.

В самом деле, все равно что встретить старого друга…

Он уже бывал австралийцем, покинувшим родину в малолетстве и с тех пор шатавшимся по свету. Австралийский рубаха-парень со своей коронной шуточкой про незадачливого дедушку, который однажды от большого ума решил выбросить завалявшуюся в чулане кучу старых бумерангов…

Ну да, в меру потрепан, выдан давненько — но все же не столь измят и засален, как паспорт простого бродяги. На сей раз австралиец будет малость респектабельнее, при галстуке и очечках — значит, это надо учесть и говорить на английском с австралийским выговором почище, интеллигентнее, не употребляя тех простонародных жаргонизмов, что уместны лишь в устах бродяги. Питер Энеи — ну что ж, вполне пристойно. Однажды в подобный картон-даркон ему влепили длиннющую, непроизносимую фамилию — с дальним расчетом, конечно, чтобы всякий ее услышавший через пять минут уже не мог повторить, а через десять — забывал напрочь…

— Устраивает, я смотрю? — ухмылялся Лаврик.

— Более чем, — сказал Мазур. — Так-так-так… И российская въездная виза имеемся. Что, по нему и домой лететь?

— Может быть, — сказал Лаврик. — Как запасной вариант. Смотря как у нас пойдут дела в столице — а там будет еще дельце, уже не имеющее отношения к Олесе и ее шайке…

В мансарду поднялся самый желанный сейчас для Мазура человек — доктор Серж, он же Игорь Иванович. Мазур усмехнулся:

— Как говорила шлюха в каком-то романе — мне ложиться, или как?

— Да сидите, — сказал Игорь Иванович, проворно извлекая из того самого чемоданчика сверкающую пилу. — Лечь все равно некуда, на пол разве… Ногу уприте пяткой в пол и не шевелите оною.

— Ты что это на бутылку поглядываешь? — хмыкнул Лаврик.

— Где операция, там и наркоз, — сказал Мазур. — Святое дело.

— Логично… — сказал Лаврик, взявшись за сосуд. — По капельке можно, мы свою меру знаем…

Очередную хазу — сколько их, таких, мимолетных, было в жизни? — они покинули беспрепятственно — Мазур в машине Багрова, Лаврик со своей оравой — на ревущих двухколесных мастодонтах.