Пиранья

 — Резиновое изделие номер один — это противогаз…

— Надо же, а я голову ломал… — он поднял страдальческий взгляд: — Кирилл Степанович, а вы там не наворотили… ничего такого? Выходившего бы за рамки полномочий и приказов? Там значится, что вы на пару с покойным шефом тайной полиции окаянствовали, принимали участие в пытках и изнасилованиях, какой-то мирный поезд разгромили …Мол, завтра утречком, если не успеете убраться, генеральная прокуратура на вас ордер на арест выпишет… У вас ведь дипломатического иммунитета нет…

— Это все было в бумагах? — прищурился Мазур.

— Да нет, — мотнул головой посол, — это мне министр сообщил чисто словесно, конфиденциально, будто бы из дружеского расположения, сука такая… А у самого глаза змеиные…

— Вздор, — сказал Мазур. — Грязная провокация. Происки империалистов, обеспокоенных ростом нашего влияния.

— Ну да, я и сам так подумал, — облегченно вздохнул посол, нацеливаясь налить себе в четвертый раз. — Я все понимаю, у вас секретная работа, но вряд ли вы стали бы… самолично принимать участие… Происки, конечно, они тут постоянно… Кирилл Степанович! — добавил он неожиданно твердо. — Вам ведь нужно срочно ехать на «Ворошилова», пока вам новой провокации не устроили. Я вам свою машину дам, не рискнут при дипломатических-то номерах…

Так, подумал Мазур. Что-то не похоже, чтобы этот голубь сизокрылый собирался катать телегу, перекладывая всю вину за происшедшее на Кы Сы Мазура. Мелочь, а приятно, грязи меньше…

— Да Бога ради, — пожал он плечами. — Я человек военный, и поскольку есть прямой приказ…"

"На столе у посла замяукал селектор, и он нажал какую-то клавишу — уже неверной рукой. Послышался бесстрастный голос секретарши (одной из трех человек во всем посольстве, прилично владевших французским):

— Сергей Владиленович, к вам лейб-адъютант королевы, просит принять немедленно…

— Требует — примем… — сказал посол. — Просите, — и добавил быстрым шепотом, уже Мазуру: — Кирилл Степаныч, задержитесь на минутку а? Я ведь языков не знаю… Лейб-адъютант, фу-ты ну-ты, ножки гнуты… Наверняка послали, гады, чтобы поторопил…

Вошел полковник Зулеле, во всем блеске парадного мундира, наград и эполет. Прищелкнув каблуками, коротко поклонился послу, потом лихо отдал честь Мазуру:

— Мон женераль, королева послала меня за вами. Ее величество вас просит немедленно приехать, дело безотлагательное, — казалось, он явственно опечален: — Я услышал краем уха о ваших… неприятностях. Но ведь у вас еще достаточно времени, до темноты далеко…

Мазур лихорадочно прикидывал в уме возможные расклады.