Пиранья

Нельзя исключать, что посол получил сверху бумагу с теми самыми указаниями, которых Мазур боялся не на шутку, но должен был исполнять, как миленький. Ну да, такие указания солидности ради шли бы не через Лаврика, а через посла. Господи, пронеси…

Войдя в кабинет посла во всем своем дурацком генеральском блеске, Мазур еще на пороге подумал: нет, кажется, здесь что-то другое… Посол (от королевских щедрот украшенный Звездой Свободы низшей, четвертой степени, ну, орден, правда, высший) выглядел сквернейшим образом: ссутулился в кресле, уставясь на Мазура глазами побитой собаки, и это что-то не походило на обычные похмельные страдания.

Мало того! Взору Мазура предстало нечто неслыханное, невиданное, нереальное во времена бушевавшей на просторах Отечества антиалкогольной кампании: на пустом от бумаг столе перед послом стояла едва початая бутылка коньяка, и он не шелохнулся, не сделал ни малейших поползновений спрятать ее с ловкостью фокусника, как прежде поступил бы, заслышав о любом визитере. Пожалуй, что-то да случилось…

— Садитесь уж, Кирилл Степаныч, — страдальческим тоном вымолвил посол. — Как вас нарядили и увешали…

Мазур хмыкнул:

— Я еще и здешний граф.

— Да знаю я, — протянул посол, выглядевший олицетворением вселенской печали. — Выпьете?

— Пожалуй, — сказал Мазур.

Посол с прежним проворством извлек из ящика стола вторую серебряную стопочку, поставил перед Мазуром, наполнил, после чего без тостов одним глотком осушил свою, налитую до краев, закусывать не стал.

Сделав глоток совершенно по-европейски, Мазур присмотрелся к нему: нет, не особенно и пьян, явно только что начал…

— Случилось что-то? — спросил он настороженно.

— Не то слово, — сказал посол, наливая себе еще. — Все рухнуло… А как хорошо шло… Осталась только эта блямба, да толку от нее… — и он покосился на новехонький орден прямо-таки с ненавистью."

"— Что стряслось? — спросил Мазур уже другим тоном — жестким, командирским.

— Звиздец полный, законченный, — глядя даже не на него, сквозь него, сообщил посол. — С раннего утречка, едва начался рабочий день, вызвали меня в МИД. К самому министру, чего раньше отродясь не случалось. Ну, я взял Романова, чтобы переводил, и поехал в самых приятных чувствах — ничего не ждал плохого. А эта черномазая сволочь без лишних разговоров хлоп передо мной две бумаги… Романов взялся переводить — и с голоса сбился… Короче, там не только дипломатическая нота по всем правилам, но и указ, подписанный лично товарищем… тьфу ты черт… королевой. В общем, и вам, и всей вашей группе, и обоим нашим кораблям предписывается в кратчайшие сроки, еще до вечера покинуть страну. Под угрозой нешуточных санкций, вплоть до применения военной силы. Натуральный ультиматум. Всем выметаться.