Пиранья

А так хорошо вроде бы дела шли…

В первую минуту Мазур не ощутил ничего, кроме нешуточной радости: вышибли, ага, не бывать ни здешним военным атташе, ни — уберег Господь — законным мужем, принцем-консортом… Домой, ура!

Но быстро очнулся от эйфории: многое следовало обдумать немедленно, серьезно, делово… Спросил:

— А вы что?

— А что я? — страдальчески поморщился посол. — Коли там не только нота, но и личное постановление… тьфу ты, указ… Как было указано из соответствующих инстанций, вернувшись, не найдя вас, пригласил товарища майора Петрова, поставил в известность. Товарищ Петров тут же послал шифровку в Конакри, уж не знаю кому, вам виднее. Оттуда, и получаса не прошло, поступил приказ на срочную эвакуацию. Субмарина уже ушла. Вся ваша группа на корабле, и все ваши вещички, до последней мелочи, они тоже уже увезли. Пытались добраться до вас, но охрана не пропустила и передавать вам что-либо категорически отказалась. Уж не пойму, что там за интрига, вас ведь тоже… высылают. Но не пустили к вам. Я послал Нифантьева, ему больше повезло… В общем, «Ворошилов» ждет только вас, чтобы отплыть немедленно. И в ноте, и в указе четко сказано: с наступлением темноты может быть применена и военная сила. К тому ж приказ из Конакри… Все коту под хвост…

Он одним глотком осушил вторую стопку. Не без злорадства Мазур вспомнил: как с усмешкой говорил вчера Лаврик, посла за серьезные заслуги на дипломатическом фронте в Москве представили к Трудовому Красному Знамени, — но теперь наверняка представление отзовут, долог и сложен путь наградного листа наверх, легко тормознуть… Ему, конечно, грустно. Хотя, если быть справедливым, лично он нисколечко не виноват алкаш-тихушник, что все рухнуло. Сто процентов, Наташка на такое ни за что бы не пошла, ей-то как раз Мазур нужен, как и его орелики. Очередной мягкий совет, конечно же, продублированный, скорее всего, и французами. Ничего удивительного, давно поступила информация о возможности именно такого финала. Здешним воротилам он больше не нужен, свою задачу выполнил, сберег Наташку до дня коронации и подписания ею нужных документов, — а за французов сделал всю грязную работу. Теперь можно и вышвырнуть.

Словно прочитав его мысли, чуть рассолодевший посол, наливая себе по третьей, уныло протянул:

— Решили, что теперь можно и вышвырнуть, как использованное резиновое изделие номер два… — и длинно, грязно, в голос выругался. Осушил стопочку. — Кстати, я вот давно ломал голову: почему «номер два»? А номер один — то что?

— Ну, это вам любой военный скажет, — усмехнулся Мазур.