Пиранья

Первые дверцы у обоих распахнуты — и там видны пристегнутые ремнями телеоператоры с нацелившимися видеокамерами, которые в иной ситуации похуже пулеметов, вот как теперь…

А он вдобавок без маски, как и все остальные — кто же знал… В лицо ударил тугой ветер, взъерошил волосы на непокрытых головах — вертолеты прошли над разгромленным поездом едва ли не со скоростью пешехода, на малой высоте. Сбить их, цинично рассуждая, ничего не стоило — но такие вещи прокатили бы при Папе, однако сейчас… Никак нельзя.

Полным бессильной ярости взглядом проводив исчезнувших с глаз репортеров, Мазур повернулся к напарнику. Он видывал всякое и по мелочам не распускал слюни, то бишь держал эмоции в узде — но на белобрысого детину сейчас было больно смотреть…

…На него и сейчас больно было смотреть, хотя прошло уже и несколько часов, и они сидели на одной из явок, в номере того самого люксового борделя. Рональд, вертя в руке стакан, из которого отпил лишь пару глотков, поднял на Мазура яростный, упрямый взгляд:

— Это не я. Клянусь честью, никто меня не перевербовывал и ничего подобного не поручал… — он прямо-таки сверкнул глазами: — Хотите, я разденусь догола, чтобы вы убедились: на мне нет никаких следов пыток, а без них меня ни за что не сломали бы…

— Не надо, — сказал Мазур. — Терпеть не могу мужского стриптиза, в отличие от женского… Успокойтесь. Вас я ни в чем не подозреваю. Во-первых, происшедшее вам столь же невыгодно, как и мне. Во-вторых, мы ведь на всякий случай договаривались: тот из нас двоих, кто вдруг окажется под чужим контролем, неважно чьим, подаст другому уловный сигнал, парочку совершенно безобидных фраз. У вас была масса возможностей это проделать, мы встретились на рассвете, а сейчас день близится к вечеру… — он усмехнулся. — И наконец, исключительно скрупулезности ради… Есть немало пыток, которые не оставляют ни малейшего следа… Успокойтесь, — повторил он. — Я вам доверяю по-прежнему. Для вашего человека в «Даймонд» был предусмотрен сигнал о провале?

— Конечно. Но он его не подал…

— Значит, был поставлен в такие условия, что уже не мог этого сделать, — задумчиво произнес Мазур. — Если рассуждать вслух… Напрашивается одно-единственное объяснение: вашего человека вычислили, взяли и вынудили послать именно такое донесение… Другого я просто не вижу."

"— Я тоже… — упершись взглядом в пол, промолвил Рональд. — Сам я не хочу в это верить, но эксперты уверяют: сломать можно любого, и не обязательно пытками, есть еще полностью подавляющие волю препараты…

— Аналогично, — буркнул Мазур. — Мне самому не хочется верить, но специалисты вполне допускают… Если рассуждать вслух и дальше… Что у нас? А погано у нас.