Пиранья

А в общем, зрелище не обыденное: куда ни глянь — груды рассыпанного дорогого кофе какого-то элитного сорта, места мало, слишком далеко относить не стоит ради экономии времени, и агенты, да и Мазур с Рональдом, уже двигаются с немалым трудом, по щиколотку и выше увязая в грудах кофейных зерен, поднимается одуряющий аромат, так душит, что хочется отныне и на всю жизнь возненавидеть кофе в любом виде, вагоны разгружены уже наполовину, а результатов по-прежнему никаких…

Не то чтобы у Мазура появились какие-то предчувствия или озарения — скорее уж, просто зародилось разочарование, и крепло, крепло: вот остались в каждом вагоне ряда по три мешков, а там и по одному, и никаких находок, только кофе, вот остался один-единственный ряд… половина… мешков уже оставшихся явно недостаточно, чтобы упрятать такой груз, но работа продолжается…

Все. Вагоны выпотрошены полностью, агенты растерянно замерли на месте, чуть ли не по колено в ароматных зернах. И — ничего. Обыскивать тепловоз? Глупости. На нем ни за что не устроить столь вместительных тайников, способных укрыть пару сотен стволов и боеприпасы — так, пару-тройку можно заныкать, не более. Но ведь это именно тот состав, о котором предупреждал неведомый Мазуру закордонный агент, до сих пор работавший без осечек…

Положив в груду кофе бесполезный уже миноискатель, Мазур сунул в рот сигарету, ничего не чувствуя, кроме злости и такой усталости, словно он наравне с остальными ворочал мешки. Неторопливо подошел Рональд, неловко переступая в грудах хрустевших под подошвами зерен. Лицо убитое, потерянное…

Порой, согласно старой пословице, беда никогда не приходит одна…

Практически все, кто здесь был, повернули головы в сторону моста, — а несколько секунд спустя над ним, над джунглями появились два вертолета. Мазур не помнил в точности их марки, но именно на таком вот положительные герои преследовали Фантомаса в первом фильме: этакие невелички, стеклянные пузыри кабин, решетчатые фермы вместо хвостов…

Несколько стволов нацелились на них, но как-то неуверенно. Мазур тоже машинально схватился за кобуру, но тут же отдернул руку и рявкнул:

— Убрать оружие!

Он уже мог рассмотреть, что быстро приближавшиеся вертушки не несут никакого оружия на внешней подвеске, да таковая и отсутствует. Зато — что, быть может, еще хуже оружия — оба крошки-винтокрыла украшены прекрасно знакомыми, большими, разноцветными, издали различимыми эмблемами: пятый и седьмой каналы столичного телевидения, где приютились самые скандальные передачи, как оголодавшие гиены на добычу, бросавшиеся на все, что имеет хоть малейший вид сенсации.