Пиранья

Мазур с неудовольствием отметил, что стерва вновь приняла вид умирающей газели, готовой вот-вот рухнуть в обморок.

Черт, так и есть — закатив глаза, Татьяна вдруг стал заваливаться на бок и непременно упала бы, не подхвати ее секретарь. Проворно вскочив, Валери помогла ей сесть, ободряюще сказала:

— Успокойтесь, мадемуазель, ваши мытарства кончились, мы приехали за вами… Вы можете говорить?

— Да… — слабым голосом отозвалась Татьяна.

— Вам плохо? С вами здесь что-то делали?

Синеглазая стерва ответила негромко, вяло, но так, что ее услышали все присутствовавшие в кабинете (секретарь уже успел улетучиться, бесшумно прикрыв за собой дверь):

— Насиловали… Пытали…

— Ах, вот как… — протянула Валери, уставясь на Мтангу со злой насмешкой. — А вы, господин полковник, уверяли, будто ничего подобного не происходило… Желаете что-либо сказать? Молчите? И правильно. Не стоит преподносить очередную ложь… которую легко проверить. Полагаю, нам здесь больше нечего делать. Мы немедленно покидаем здание вместе мадемуазель Акинфиефф. Надеюсь, вы не намерены препятствовать?"

"— Ну что вы, это было бы беззаконие, — произнес Мтанга, сидевший с застывшим лицом.

— Рада, что вы помаленьку начинаете вспоминать о существовании в республике законов, — усмехнулась Валери. — Не будете ли столь любезны помочь, господин Олентейру?

Прокурорский чин (от которого за все это время никто не услышал ни единого слова) помог Татьяне встать. Валери обернулась:

— Всего наилучшего, господа…

И они вышли, бережно поддерживая Татьяну под локотки. Дверь захлопнулась. Мтанга, с силой провел руками по лицу, взял со стола медную статуэтку в здешнем стиле, изображающую какое-то мифологическое существо — и что было силы грохнул ею об пол. Что ж, порой и это — неплохой способ успокаивать нервы… Шумно, тяжко выдохнул сквозь зубы. И все же он великолепно умел держать удар: совсем недолго просидев с отрешенным, чуть посеревшим лицом, произнес почти нормальным голосом:

— Вот так, господа офицеры. Это уже прямое противодействие.

Лаврик спросил осторожно:

— Как вы полагаете, эта парочка, министр и прокурор, могут быть замешаны?

— Согласно тому, что о них знаю — вроде бы не должны, — сказал Мтанга. — А теперь… Не берусь и судить. Ни о чем я не берусь теперь судить, все перевернулось… И тем не менее… Вероятнее всего, нет. Будь они тоже завязаны на какие-то внешние силы, пошли бы дальше — сунули бы мне приказ об отставке, и мне пришлось бы уйти, как побитой собаке, пока по зданию не начали бить прямой наводкой танки.