Пиранья

Взяв девушку за локоть, Мазур бесцеремонно втащил ее в «тронный зал», кивнул на кресло:

— Будем джентльменами, самую чуточку, единственная табуретка — даме… Садись, кому говорю!

Она села, со страхом глядя на Мазура снизу вверх так, словно ждала удара.

— Давно в этом ремесле? — спросил Мазур.

— Семь лет…

— И все время в столице?

— Да. Мои родители…

— Чихать мне на них, — сказал Мазур. — Не о том разговор. Постарайся сэкономить мне время, а себе здоровье, ладно? Я прекрасно знаю: кое-кто из тех, кто побывал в тайной полиции, сумел сбежать за границу, к вам, и они давали интервью о методах работы нашей конторы. Ты, столичная журналистка с семилетним опытом, должна это помнить. А если забыла, я напомню, что бывает с такими, как ты. Сначала тебя разложат с полдюжины молодчиков, особо отобранных за некоторые достоинства, и отдерут так, что твои кувыркания с вождем тебе самой покажутся историей Ромео и Джульетты. Потом… Там у них электроток, хирургические инструменты, кнуты, еще какая-то дрянь… — он брезгливо поморщился, ничуть не играя. — Лично мне это не по нутру, я этим не занимаюсь, но не я устанавливал порядки, и не мне их менять. Приходится исправно служить…

Что характерно, он говорил чистую правду, слышанную от людей, которым можно верить: когда в «хозяйство Мтанги» попадала женщина, от которой рассчитывали получить ценную информацию, ее для начала насиловали пять-шесть молодчиков, грубо и разнообразно — чтобы унизить и подавить морально. Говорили, срабатывает. И про упоминавшийся им инструментарий ему тоже наверняка не врали.

Приходилось изображать доброго и злого следователей в одном в лице, что поделать… Мазур сказал вкрадчиво-дружелюбно:

— Можешь не верить, но мне тебя жалко. Красивая девочка. Но во что и в кого тебя там превратят…

Она со слезами на глазах пролепетала:

— Как вы, белый человек, можете…

— Ты давно в Африке? — деловито спросил Мазур.

— Я здесь родилась, в Кириату…

— Тогда к чему изображать невинность? Прекрасно должна знать, сколько белых на службе у черных занимаются жуткими непотребствами… если за это хорошо платят. Мне очень хорошо платят. Как говорят янки — это бизнес, ничего личного… Ладно, это лирика. Вариантов ровно два. Если будешь запираться, я тебя сдам в нашу контору. А вот в обмен на полную откровенность передам военной полиции. Там, в общем, не пытают и не насилуют. У меня хорошие отношения с начальником военной полиции. Могу договориться, чтобы тебя просто-напросто выслали. Преступление, в принципе, небольшое, ты столичная журналистка, ваши газеты могут поднять визг — а к чему нам обострение отношений? Ну? По глазам вижу, ты не в обмороке от страха, здраво рассуждать можешь. Быстренько выбирай вариант.