Пиранья

) — распорядился Мазур, знавший по-французски десятка три слов и самых ходовых фразочек.

Они двинулись через рощу волчьей вереницей. Оказавшись у крайних деревьев (теперь их от ближайших домов отделяло метров двести) остановились и осмотрелись, не выходя из лесочка.

Справа, вдалеке, на обширных полях, ритмично взмахивали мотыгами местные землеробы — вытянувшись нестройными шеренгами, казавшиеся издалека одинаковыми заводными куколками.

Судя по зрелищу, битва за урожай в полном разгаре. Впереди стояли дома град-столицы — то есть разбросанные без малейшего намека на улицы круглые хижины из серовато-желтой необожженной глины, с соломенными крышами и хаотично расположенными маленькими окошечками без рам и стекол. Меж ними, как обычно, бродили худые свиньи и худые собаки — а иные валялись в тенечке. Для Мазура это уже было привычным зрелищем.

Так… А вот это уже гораздо интереснее и не похоже что-то на житейские будни… Мазур достал из кармана кителя маленький бинокль и поднял его к глазам. Лаврик и Бернадотт вынули свои.

Возле двух хижин помещались в тени пейзане, вооруженные теми самыми устаревшими магазинками: трое — у правой, четверо — у левой. Никак нельзя сказать, что службу они несли бдительно: попросту сидели себе в самых расслабленных позах, нажевывая что-то — видимо, ту самую местную жвачку, которую здесь обожают не меньше, чем бетель в Индии или насвай в Узбекистане, не говоря уж о янкесах с их чуингамом. Ею даже настоящая столица заплевана, как ни бдит за чистотой центральных улиц полиция, без лишних слов всегда готовая перетянуть нарушителя по хребту дубинкой, не заморачиваясь европейскими штучками вроде штрафных квитанций. Двое, наверняка самые добросовестные, держали свои винтовки на коленях, но остальные прислонили их к стенам хижин. Уроды, подумал Мазур с брезгливым превосходством. Вас всех одной очередью снять можно, не караул, а мечта пулеметчика…

— Лейтенант, — сказал он негромко. — Я плохо знаю местный уклад жизни, но, по-моему, это все же не в обычае, а? Выставлять на окраине деревни вооруженную охрану?

— Вот именно, мон колонель. Разве что случится что-то нехорошее. Стычки меж племенами до сих пор случаются… Ага! Вон там, левая хижина…

Мазур перевел бинокль в ту сторону. Покачал головой. Лаврик, далеко не впервые, предсказал правильно: в стене хижины зияло не менее дюжины черных дырок, окруженных паутиной трещин. И человек неопытнее Мазура, однако имевший кой-какой навык, без труда определил бы следы автоматной очереди. Пуля из «Калашникова» прошивает насквозь и препятствия посерьезнее паршивенькой глиняной стены толщиной пальца в три… Да, головоломка складывается… И на стене другой хижины та же картина, только дырок побольше.