Пиранья

Я прекрасно понимаю, что вы испытываете. Можете поверить, у меня примерно те же чувства… и желания. Но коли уж пока что нет полной ясности, я вам категорически запрещаю что-либо устраивать в «столице». Никакой самодеятельности и никаких там шиконго. Вождя мы аккуратно возьмем и допросим… точнее, допрашивать будете вы с господином майором, — он кивнул на Лаврика. — Потому что я не знаю французского, а он не знает английского. Наша задача — взять вождя целехоньким. И только. Ничего кроме. Это приказ. Вы все поняли, лейтенант?

— Так точно, мон колонель! — Бернадотт вытянулся, прищелкнул каблуками. Потом его юное сердитое лицо озарилось нешуточной надеждой. — Но если при выполнении акции по нам откроют огонь, я надеюсь, нам будет позволено отвечать?"

"— Ну, разумеется, — усмехнулся Мазур. — Как же иначе? Отвечать огнем на огонь — дело, можно сказать, святое. Поэтому любую попытку сопротивления с ходу подавлять огнем. У людей вождя куча старых, но надежных винтовок. Стрелки они, конечно, косорукие, но магазинка есть магазинка, а уж когда их много… Так что, если начнется какая-то заварушка, разрешаю не церемониться с каждым, кто моментально не выполнит команду «Бросай оружие!» — и уж тем более с теми, кто вздумает палить… Главное, повторяю, взять вождя целехоньким. Как бы только его найти побыстрее, не плутая…

— Его дом обязательно будет стоять в центре деревни, — уверенно сказал Бернадотт. — И я примерно представляю, как он должен выглядеть — все дома вождей ставятся по одному канону.

— Отлично, — кивнул Мазур. — Двинулись.

Он повернулся и первым зашагал к вертолету.

Глава четвертая

Кипучая столичная жизнь

Предосторожности ради, чтобы избежать лишнего преждевременного шума, Мазур распорядился посадить вертолет примерно в полумиле от окраины «столицы» — то бишь большой деревни. Вертолет оказался отделен от нее густой рощей каких-то местных деревьев с корявыми стволами и пышными кронами, а поскольку он до этого шел практически на высоте человеческого роста, прибытие винтокрыла наверняка осталось незамеченным.

Выпрыгнув первым, Мазур одернул китель, поправил фуражку. Он не особенно опасался вооруженного сопротивления — местные все же не законченные идиоты, чтобы с ходу нападать на трех офицеров и двух солдат в полной форме — но когда начинаются поганые странности, ожидать можно чего угодно. Поэтому он перебросил автомат поудобнее, поставил его на стрельбу очередями, привычно прижимая пальцем курок с тыльной стороны, чтобы избежать случайного выстрела. Лейтенанта и его солдат инструктировать не пришлось — они проделали то же самое по собственной инициативе, не говоря уж о Лаврике. — Алле! (вперед! фр.