Пиранья

Хорошо еще, всякий раз обходилось: Рамона хохотала, называла его возвышенной поэтической натурой и твердила, будто уверена, что он всего-навсего кокетничает: мужчина, по ее глубокому убеждению, несовместим с понятием «верность», на такое он способен по отношению к Родине, к присяге, к друзьям, а вот что касаемо женщин…

Рамона обернулась, грациозно подошла к постели: нагая фея, наяда и дриада, мать твою… Мазур с натугой улыбнулся ей беззаботно. Внутри его всего скрючило от тоски и злости.

— Что-то ты опять насупился, — сказала Рамона, присаживаясь на край безбожно разворошенной постели. — А у нас нет времени, чтобы вернуть тебе хорошее расположение духа…

— Да это я так, — сказал Мазур. — Как только утро начинается, вся романтика улетучивается, служба в голову лезет…

— Бедный службист… — Рамона гибко наклонилась и поцеловала его в щеку. — Совсем не умеешь переключаться…

— Поедем?

Рамона сделала загадочную гримаску:

— А если я тебя привезу на часок позже, чем обычно, тебе ничего не будет?

— Да ничего, — сказал Мазур. — Обойдется.

— Вот и прекрасно… Нет, милый, убери руки, я не это имела в виду… Понимаешь, мне сейчас надо отправить еще один груз. Поможешь? Как в прошлый раз? Очень удачный рейс подвернулся, борт прилетел и разгрузился вчера, через два часа пойдет на Кубу почти пустым…

— О чем разговор, — сказал Мазур насколько мог непринужденно.

— Отлично. Я быстренько сбегаю в душ и поедем…

Он оказался за рулем того же английского ветерана, что и в прошлый раз. Кажется, и четверо солдат в кузове были те же, хотя Мазур и не старался их запоминать. Тот же маршрут — мимо транспортников, истребителей, огромных серебристых красавцев стратегической разведки (разве что их поубавилось более чем наполовину), мимо многочисленных часовых, грузовиков, деловой утренней суеты…

Вот только на сей раз, что-то должно было непременно произойти. Не зря же Лаврик, перехвативший его в коридоре вчера вечером, тихонечко сообщил:

— Если что, не суетись, а лучше сразу падай…

Ох, неспроста…"

"Все, как и в прошлый раз — опущенная задняя аппарель, ярко освещенное огромное чрево транспортника, окружившая самолет цепочка автоматчиков… Мазур профессиональным взглядом попытался определить приметы того, что может произойти. Все вроде бы как тогда… разве что справа от аппарели стоит крытый брезентом грузовик, и в кабине никого нет… а слева, чуть подальше, помещается оливкового цвета «уазик», фургончик, правая дверца украшена эмблемой военных медиков Революционных Вооруженных Сил Республики Куба… И за рулем тоже никого не видно, а стекла пассажирского салона затемнены… так-так-так…

Рамона и внимания не обратила на эти машины. Сказала преспокойно:

— О, никакой очереди… Давай задом к аппарели.