Пиранья

Остановились у второго подъезда, оборудованного застекленной дверью, кодовым замком, открываемым посредством пластиковой карты, и камерой видеонаблюдения.

– И что это там за прокламация на стене? – спросил Мазур, доставая из багажника пакеты с купленной по дороге провизией. – Хулиганят?

– Типа того, – поморщилась Оксана. – Тимошенковцы все угомониться не могут."

"– Н-да?.. А как переводится?

– Ну, дескать, если есть «Блок Юлии Тимошенко», то все нормально, а если нема – то бандитизм и развал страны… Клеят и клеят, засранцы.

«О как, – мысленно покачал головой Мазур. – БЮТ, оказывается. А я уж, по испорченности своей, подумал было… Но все равно – люди, говорящие на таком языке, хотят, чтобы их воспринимали всерьез?»

По ухоженной широкой лестнице поднялись на третий этаж. Оксана открыла дверь и, вручая связку ключей и стопку пластиковых карт Мазуру, деловито принялась перечислять:

– Это от квартиры. Это от машины – фиолетовая «аудюшка», стоит под окнами, номер 533-34 МА, увидите. Вот документы на нее. Все чистое и подлинное, никаких фальшивок. Это – пропуск в подъезд, это – к Малышевскому…

– Охраны у меня много? – деловито перебил Мазур.

– Охраны?..

Ага, растерялась дивчина. А то вся из себя прям такая деловая…

– Ну да, ее, родимой, – по-барски сердито бросил Мазур. – Что ж я, по-вашему, сам по себе буду по городу ходить? А если снайпер?

– На сей счет у меня инструкций нет, – растерялась Оксана. – Но я узнаю у Александра Олеговича…

– Да ладно, шучу. Ясен перец, мне пока по статусу телаши не положены.

Мазур рассеяно бросил ключи на тумбочку в прихожей – после разберемся – и заглянул в квартиру.

Что ж, могло быть и хуже. Однокомнатная студия (то бишь комната была совмещена с кухней), метров пятьдесят площадью, натяжные потолки, светлые обои, раздельный санузел (и туалет, и ванная – метров по десять каждая), панорамное окно с темнеющими вдалеке куполами Лавры… Чисто, дорого, современно… и напрочь безлико. Как в номерах отелей… Сойдет.

Нехитрый чемоданчик с личными вещичками Мазура, с которыми он, как ему казалось, сто лет назад прибыл в Одессу, был аккуратно поставлен рядом с тумбочкой неподалеку от безразмерной кровати. На тумбочке стоял телевизор с жидкокристаллическим экраном.

Мазур распахнул окно – в комнату проник свежий ветерок, раскачивая занавеси – потом заглянул в бар и удовлетворенно кивнул. Налил в два бокала по чуть-чуть и кивком пригласил Оксану:

– Присоединяйтесь, товарищ Адъютант. Отметим мое новое назначение. А заодно и новоселье.

Оксану долго упрашивать не пришлось. Она приняла бокал, уселась в кресло светлой кожи перед стеклянным журнальным столиком, машинально одернула на коленях короткую узкую юбку.

Чокнулись, пригубили.