Пиранья

Коньячок был так себе – господин Малышевский мог бы расщедриться и на нечто подороже.

– Итак, вы что-то вроде секретаря, помощника и мастерицы на все руки при олигархе? – спросил Мазур.

– Что-то вроде, – тряхнула дивчина копной черных волос. И усмехнулась: – Плюс психолог. А еще и кофе умею подавать.

Она блаженно откинулась на спинку кресла, вытянула длинные ноги.

– Кофе пока не надо. А вот поведайте мне тогда, непросвещенному, что из себя представляет наш теперь общий патрон. А заодно и его окружение – чтоб мне было проще войти в курс дела…

– Кирилл Степанович, а можно личную просьбу? – Оксана подняла на Мазура взгляд темных глаз.

– Ну?

– Мне так не нравится, когда мне выкают. Жуткой старухой себя ощущаю…

– Тьфу, я-то думал… Запросто, – и в шутку добавил: – Тогда надо на брудершафт…

Но шутки не получилось.

– Запросто, – на полном серьезе сказала Оксана, глядя ему в глаза.

У нее было смуглая, удивительно шелковистая кожа, и когда Мазур, ступая по разбросанным деталям одежды, перенес дивчину на громадную постель, она вцепилась в мужские плечи, как утопающая.

А потом все пропало, утонув в жарком ослепительном огне – и Украина исчезла, и чертов Стробач, и террористы, весь мир и все заботы были сметены внезапной яростной волной. Кажется, Оксана кричала. Кажется, шептала ему что-то на ухо. Кажется, стонала… Мазур не помнил.

Черт-те знает что с ним произошло – может быть, сексологи и смогли бы объяснить неожиданный всплеск страсти какой-нибудь постстрессовой реакцией организма или еще чем-нибудь столь же заумным – да вот беда: не случилось как-то поблизости сексологов…

Ну не подсыпала же она в коньяк милый порошок из группы «конских возбудителей», в самом-то деле, водевиль какой-то получается, если так…

Когда же волна схлынула – столь же быстро, сколь и нахлынула, – Мазур откинулся на спину, прикурил две сигареты и одну протянул чертовке. Спросил:

– И как это прикажете понимать, товарищ панночка?

Оксана куснула его за плечо и сказала озорно:

– А вот так и понимать: проклятый москаль, воспользовавшись доверчивостью работодателя и беспомощностью его секретарши, овладел последней – с целью получения секретной информации. Несколько раз овладел, прошу учесть. О чем и будет доложено означенному доверчивому работодателю…

– И меня выпрут с работы, – вздохнул Мазур. – За аморалку…

– А если серьезно, то Малышевский попросил помогать тебе, пока не освоишься. И сообщать ему, если что произойдет.

– И сообщишь?

– Разумеется.

Она вдруг ударила его кулачком в бок:

– Только посмей подумать, что это он меня к тебе в постель приказал прыгнуть!

– Ну вот еще, – сказал Мазур, хотя именно так, признаться, и думал. – Мы же не в шпионском фильме."

"– То-то.