Пиранья

— Лапает кто-то, вот что! Внаглую в штаны лезет!

Судя по тону, она не шутила.

— Эй, орлы! — воззвал Мазур в окружающий мрак.

И получил кулаком под горло так, что дыхание на миг вовсе пресеклось. Тут же рядом прозвучал чей-то до чрезвычайности наглый голос:

— Сиди смирно, а то сейчас за косу в дверь вывешу…

— Капитан! — рявкнул Мазур, отдышавшись.

— Да ладно, ребята, — послышался рядом голос капитана. — Делать нечего?

Рядом, задевая Мазура всем телом, билась Ольга. Судя по звукам, ей зажали рот.

— Толя! — послышался тот же наглый голос. — Может, расстелим крошку, пока тащимся?

— Капитан, мать твою! — сказал Мазур, задыхаясь от гнева. — Я тебе сейчас устрою бой на ограниченном пространстве! У меня еще ноги есть…

— Ну, кончили, — распорядился капитан погромче. — Что вы, как дети малые…

Мазур приготовился влепить ногой на звук первому же неосмотрительно подставившемуся — но возня рядом прекратилась. Ольга придушенно выругалась словами, каких юной даме с престижным питерским образованием вроде бы не полагалось и знать. Звенящим, обиженным тоном протянула:

— Солдафоны хреновы…"

"И Мазуру впервые пришло в голову, что в происходящем есть нехорошая странность.

Глава вторая

Вперед, в прошлое

Мазур без малого четверть века, как расстался с последними крохами романтического взгляда на скопище вооруженных людей, именуемое вооруженными силами. Армию он видел не просто изнутри, а глазами засекреченного офицера подводного спецназа, имевшего доступ к кое-каким насквозь неприглядным сводкам. Он прекрасно знал, что подозрительные штатские субъекты, сцапанные охраной секретного объекта, сплошь и рядом рассчитывать не могут не то что на кофе с пирожными, но и на минимум вежливого обращения. По крайней мере, пока не будет внесена ясность.

И все равно, происходящее смахивало не на хамский произвол недалеких службистов, а именно на нехорошую странность. По любым критериям. Ольга прижалась к нему всем телом, и сквозь неумолчный свистящий клекот над головой, сквозь плотный жаркий капюшон он все же слышал лениво-циничную болтовню бравых ребятушек, в голос комментировавших Ольгины стати и то и дело подначивавших командира на предмет позволения испробовать пленницу. Кавказскую пленницу, как они выразились, чуть не задохнувшись со смеху. Командир их вяло одергивал — вот именно, что вяло.

Можно сделать все и всяческие поправки. На то, что служба в этой глуши, на охране суперсекретного объекта развращает и дает возможность всплыть на поверхность самому дешевому, что таилось в душе. На то, что вояки пошатались по «горячим точкам», где давно распрощались и с видимостью гуманизма. На то, что начальник из капитана хреновый, и расшалившиеся орлы его не видят в упор.