След пираньи

Голова все еще была совершенно пустая. В коленках появилась легонькая пакостная дрожь: он отчетливо представил, что обязан жизнью чистой случайности, которой не в силах предусмотреть лучший стратег. Случайности… и, косвенным образом, этой паршивке, собравшейся поболтать по спутниковой связи с неведомыми друзьями.

Нельзя сказать, что сей факт моментально переполнил его сердце жаркой благодарностью к Джен. Не было времени на лирику, да и желания всплакнуть у нее на груди крупными слезами благодарности не было никакого. Желание имелось одно – побыстрее убираться отсюда…

Он побежал к выходу из распадка, с радостью углядев, что взрыв туда не распространился. Перепрыгивая через поваленные стволы, ломясь по дымящемуся пеплу, выскочил к нормальной земле, к нормальным, не поувеченным соснам. Тишина стояла, словно где-нибудь на Памире: лесные обитатели еще долго будут приходить в себя после таких событий…

Быстро отыскал импровизированный тайник, кинул в рюкзак синий пакет и в том же темпе кинулся назад. Вряд ли с вертолета высадят десант – но все равно, нужно хватать мешки, вокзал отходит…"

"Джен пришла в себя – настолько, что уже сидела на корточках и увлеченно, яростно пыталась распутать зубами веревку на запястьях, столь всецело предавшись этому сложному занятию, что приближения Мазура не услышала вовсе. Мазур легонько тронул ее тугое бедро носком ботинка. Она вскинула голову – в глазах стоял такой страх и злость, что Мазуру, говоря откровенно, на миг захотелось попросту пристрелить напарницу во избежание новых жизненных сложностей. Но, к чести российских морских офицеров, идея эта тут же улетучилась, не получив дальнейшего развития.

– Брось, – сказал Мазур. – Все равно не получится. Те еще узелки.

– Руки же затекут…

– Не беспокойся, – сказал Мазур неласково. – Узлы хитрые, не сдавливают… – он отвязал второй конец веревки от сосенки. – Вставай, Русалка, и побежали…

– Но…

– …тебя во все дырки! – рявкнул он, теряя терпение. – Они погибли, тебе ясно? Наши, ваши, все до одного.

– Значит, вертолет…

– Умница, – сказал Мазур нетерпеливо. – Золотая голова. Вертолет швырнул бомбу… Ходу!

Дернул за веревку. Ей поневоле пришлось вскочить. Глянув на компас и прикинув хрен к носу, Мазур размашистым шагом направился на северо-северо-восток, крепко зажав в левой руке конец веревки. Помощница прокурора – или кто она там – тащилась следом, ругаясь под нос, иные из этих словечек, как помнил Мазур, произнесенные на улице вслух, в добром десятке штатов привели бы прямехонько к судье и денежному штрафу.

– Ну хватит! – взмолилась она наконец. – Идиотство какое-то, я же тебе не корова… Развяжи руки, упаду!

– Ладно, – сказал он, на ходу вынимая нож.