Песочные часы

Единственное, в чём меня можно обвинить, — не обратил внимания на подозрительных личностей, тащащих рабыню.

— Эй, заходите! — крикнул он кому-то.

Дверь снова отворилась, и в помещение вошла женщина. Та самая женщина, которая вызвалась меня проводить. Только теперь она была одета иначе: богаче, ярче. Вся в золоте, а глаза густо подведены чёрным. Вскоре к ней присоединилась и вторая, постарше, обрюзгшая, но тоже увешанная броскими драгоценностями.

— Мой норн, — обе женщины низко поклонились.

Шоанез не ответил на приветствие и сел на единственный стул, пододвинув его ближе ко мне:

— Можете приступать. Смотрите, сколько угодно.

Та, что моложе, наклонилась и задрала мне юбку, осматривая ноги. Вторая расшнуровала платье. Когда пожелтевшие, унизанные безвкусными перстнями пальцы потянулись к моему рту, я не выдержала и укусила её. Взамен получила пощёчину.

Было мерзко, так мерзко, что я предпочла бы умереть, чтобы не подвергаться унизительному осмотру.

— Нет, не возьму, хотя красивая, — покачала головой пожилая. — Я уже не в том возрасте, чтобы учить уму-разуму девочек. Да и торха… Нет, не возьму!

Ещё раз поклонившись Шоанезу, она вышла. А вторая осталась. Отошла на пару шагов, пристально глядя на меня, а потом обернулась к норну:

— Сколько она пробыла торхой?

— Не беспокойся, Трувель, это она уже должна уметь, — равнодушным скучающим тоном ответил Шоанез. — Если нравится, поговорим о цене.

Женщина задумалась, ещё раз придирчиво осмотрела меня.

— Придётся нанимать мага, ломать защиту браслета… Это дорого. С другой стороны, товар ценный. У неё нежная кожа, красивые глаза, фигура, кое-какой опыт, образование… Я бы взяла для дорогих клиентов. Сто пятьдесят, мой норн.

— За неё платили четыреста пятьдесят цейхов, — Шоанез оценил меня дороже.

— Ну, тогда она была невинна, а невинность всегда в цене, — рассмеялась женщина. — Теперь товар подпорчен, к тому же не вами, мой норн. Я и так даю слишком много за краденную торху, рискую, очень рискую…

— По рукам! — недовольно буркнул норн. — Давай деньги.

— Э, не так сразу, мой норн! Сначала её осмотрит врач…

— Сейчас, Трувель, или будешь болтаться в петле.

Осознав, куда меня хотят продать, я ужаснулась. Никогда не думала, что буду молиться Шоану оставить меня торхой.

Женщина и Шоанез вышли, продолжая горячо обсуждать способ оплаты, а в помещение вошли печально знакомые мужчины.

На этот раз мешок на меня не накинули, просто взвалили на плечо и вынесли на открытый воздух.

Квартал, в котором я оказалась, заметно отличался от того, в котором жил хозяин: низкие лагучи, склады, сараи, грязь, снующие по мостовой крысы. Теперь я поняла, почему никто не заподозрит, что Шоанез когда-либо бывал здесь.