Песочные часы

Дрожь сотрясала всё тело

Сейчас верёвка вновь натянется, тупая боль и ломота в саднящей спине сменятся удушьем и багровой бороздой на шее. Я буду болтать ногами, как кукла, дёргаться в судорогах, пока не умру.

— До свидания, мой норн. Надеюсь, ваша следующая торха окажется покладистее, — донёсся до меня голос снэрры Джованны.

Хозяин ничего не ответил, он вообще молчал.

Скорчившись у его ног, стуча зубами от озноба, я терпеливо ждала. Зачем же тянуть, почему он медлит?

— Нож, — наконец приказал норн.

Зарежет? Что ж, возможно, так лучше.

Но я ошиблась: он перерезал верёвку.

— Надеюсь, впредь ты будешь умнее, — меня подхватили подмышки и подняли. — По закону тебя нужно было подвергнуть пытками и повесить. Сделать хырой и оставить на ночь в качестве развлечения дворне. Цени: я этого не приказал.

Я ценила, облобызав его руки, тем самым, кажется, вызвав одобрение. Тогда я ещё не понимала, что легко отделалась, а милость хозяина могла стоить ему должности: он проявил незаслуженную сердечность к рабыне, виновной в тяжком преступлении.

— И ещё, Лей, я не люблю, когда мне лгут, — янтарные глаза норна впились в моё лицо. — Я предупреждал тебя и дал шанс самой рассказать всю правду. Ты воспользовалась им лишь наполовину, признавшись во всём из страха. Наказанием за ложь были те удары плетью, что ты получила. Остальное — наказание за провинность. Да, облегчённое, Зеленоглазка, потому что ходишь и дышишь.

Я ещё раз потянулась к его руке. Он отдёрнул её и приложил пальцы к моему лбу.

— На кухню, пить отвар, а то твоё воспаление лёгких мне дорого встанет. И, запомни, это последний проступок, который я тебе прощу, — ледяным тоном добавил норн, направляясь к вольеру с драконами.

Все разом потеряли ко мне интерес, оставив стоять на коленях.

Превозмогая боль, я встала и побрела к кухне.

Служанки во главе со Снель выразительно косились на меня, показывали пальцем — мол, знай своё место, тварь подзаборная. Теперь я знала и понимала, чего на самом деле стоит моя жизнь.

Ко мне подбежала хыра с домашними туфлями и шерстяным платком. Опустилась на колени и обула. Платок я накинула сама и с трудом добрела до стола. Сесть даже не попыталась.

Я — госпожа? Я такая же рабыня, как она.

И что такое «рашит»?

Не дождавшись ответа, хыра достала с полки графин с мутной жидкостью соломенного цвета, налила полстакана и протянула мне.

Горло обожгло, но я мужественно проглотила рашит. Крепкий! Слишком крепкий для меня, которая пьянела и от вина.

С большим трудом, но я осилила всю порцию. Голова стала тяжёлой и кружилась. Горло саднило, озноб волнами гулял по телу.

Кутаясь в тёплый платок, придерживаясь за стол руками, я раскачивалась из стороны в сторону, стараясь не думать о боли.