Песочные часы

Моешь полы, убираешь за этим скотом — ты! Посреди этой мерзости.

Удивлённо глянула на него:

— Разве я не убирала за вами? Это одно и то же. Хотя нет, здесь меня не принуждают мыть хозяев и развлекать их гостей. Да и полы мою за деньги, а не за плошку еды. Без рабского ошейника, на равных общаюсь с теми, кто живёт на улице. Раньше меня лишали подобной роскоши: вы сами повторяли, что рабыня авердам не ровня.

Он проигнорировал мои упрёки и поинтересовался:

— Неужели ты всю жизнь мечтала работать поломойкой?

— Разумеется, нет. — Как он не понимает, это же так просто! — Всего лишь желала стать человеком. Свободным человеком с именем и фамилией. Как служанки в вашем доме, к примеру.

— Если бы ты подождала, если бы я отдал тебе это сразу! — мотая головой, норн закрыл лицо руками. — Почему я сразу не подписал, зачем медлил?!

— Если вы о свободе, то я ждала достаточно. Вы недвусмысленно заявили, что свобода мне не нужна, что я должна радоваться тому, что вы надели на меня браслет со своим именем и обеспечили едой. Только вот это устраивало вас, радовало вас, а не меня. Очень удобно — всегда под боком, никуда не сбежит, будет рожать по указке и молчать, потому как всё равно не слышат.

— Сам виноват, сам и только сам! — прошептал виконт. — Тебе есть, за что ненавидеть и презирать меня.

— Скажи, — упавшим голосом спросил он, наконец выпрямившись, — ты любила его? Ты любила Тьёрна Содерика?

Я кивнула. Да, не до безумия, не так, как возлюбленного, но любила. И до сих пор помнила, поминая в молитвах.

— Прости. Если можешь такое простить.

Виконт резко встал и, прежде чем успела остановить, встал передо мной на колени.

— Я люблю тебя, я и тогда любил тебя, Иалей, и боялся потерять. Боялся, что ты уйдёшь, потому что знал, что ты не останешься. А смерть Содерика… Я ненавидел его, потому что он был нужен тебе. А я нет. Милая, любимая, прошу тебя, умоляю: вернись! Я всё, что угодно, сделаю. Вернись хотя бы ради сына. Я ведь понимаю, что ты никогда меня не полюбишь…

Я смотрела на него и не знала, что ответить. Как объяснить, что для меня Арарг — это место наказание душ после смерти? Что я могу пожалеть, но из жалости не подпишу себе приговор. Оттуда не возвращаются, второй раз он меня не отпустит. И законы на его стороне: я рабыня, я вещь, я ничто…

Всё верно: я нужна для его душевного комфорта, но нужен ли он мне, неважно.

А он с такой нежностью смотрел мне в глаза, не обращая внимания на комментарии со стороны посетителей заведения.

Благородный норн на коленях передо мной — в голове не укладывается!

Только подготовила вежливый ответ о том, что мне очень жаль, что я хорошо к нему отношусь, но снова браслет не надену даже под угрозой смерти, как виконт сделал мне предложение. То самое — руки и сердца. Стать импари.