Песочные часы

Мне даже показалось, что не дышал. Будто не хотел спугнуть. А потом едва заметно улыбнулся.

Такой незнакомый, потерянный, раздавленный. И, судя по всему, долгие дни пробывший в дороге: на одежде — пыль и грязь. Лицо обветренное…

— Не беспокойся, я не взял в Дортаг ни слуг, ни солдат, ни магов — никого. Тебе нечего опасаться. Целый год, целый год я искал тебя… Как полоумный, Змейка, не жалея денег и средств, никого не слушая. И всё надеялся, что однажды найду. И нашёл. Только, видимо, напрасно, — упавшим голосом добавил норн.

— Разве сеньор Мигель и военные маги не могли определить, куда вёл портал? — недоверчиво спросила я.

Как же он на меня смотрит! Будто я сейчас исчезну. Навсегда.

— Нет, — покачал головой норн. — Тьёрн Содерик всё просчитал, оказался знатоком своего дела. Я нанял людей, они метались по всему континенту, пока в Сорре не нашли имя Ароны Тойро — очередное, одно из сотен имён, которое дарило ложную надежду. Одну из сотен женщин твоего возраста, роста, внешности, в течение года переехавших на новое место жительства и родивших ребёнка. И только одна оказалась тобой.

— Я ведь всех сам проверял, — тихо добавил виконт и покачал головой. — Раш, наверное, теперь ненавидит небо: он в жизни столько не летал.

Он замолчал, продолжая меня разглядывать.

— Как вы здесь оказались? — сухо поинтересовалась я. — Город большой.

— Ждал тебя. Выяснил, где ты работаешь, и пришёл. Я второй день в Сорре. Инкогнито. Взял отпуск.

Виконт снял перчатку и медленно, осторожно, прикоснулся к моему лицу.

Убрав его руку, спросила:

— Зачем вы гоняетесь за какой-то торхой, да ещё с таким упорством? Наследник остался у вас. Или задето самолюбие? Хотите устроить показательную казнь?

— Нет. Я дал слово, ещё тогда дал, и сдержу его. Хоть ты права: твой побег стал главной темой гридорского злословья.

— Ничего, забудется. Купите новую девочку, научите её прыгать собачкой, выделывать фокусы — вот и новая тема для разговоров.

Сказала зло, но иначе не могла. Ему нравились унижения девушек, он полагал это нормальным и осуждал за то, что я не желала закрыть глаза, уткнувшись в сытую кормушку. Да, не вышло у вас сделать из меня домашнего питомца, не выдрессировали, мой норн.

Хотите, чтобы я вернула вашу былую славу непобедимого Коннетабля? Увы, ваше самолюбие меня не касается. А ваш высший свет я ненавижу. Теперь, когда снова разогнула плечи, изжила рабскую покорность, не побоялась бы убить кого-то из этих ухмыляющихся норнов. С удовольствием бы пристрели того министра или отца норины Мирабель, решивших, будто за пределами Арарга живут вещи, упивающиеся своей властью и безнаказанностью.

Избранный народ! Ублюдки они все, бездушные мерзкие ублюдки. Только Арарг превращает пленных в рабов.