Девушка из песни

Я и так чувствовал себя полным дерьмом из-за того, что позволил так долго продолжаться этому спектаклю. Его акты оказались настолько длинными и скучными, что даже Эмбер устала.

– Мне жаль, Эмбер. Действительно жаль. Как бы там ни было, я никогда не хотел причинить тебе боль.

– Знаменитые последние слова. – Она перебросила свои длинные волосы через плечо. – Ладно, полагаю, это все. Только сделай мне одно одолжение.

– Все, что угодно.

– Дай мне немного времени, прежде чем начнешь ходить по коридорам за ручку с Вайолет, хорошо?"

"– Так и сделаю. Сомневаюсь, что это произойдет в ближайшее время. Мне нужно разобраться в себе. – Я слабо улыбнулся. – Не стоило тебе это говорить.

– Да, не стоило. – Каменное выражение лица Эмбер смягчилось. – Я думала, мне будет больнее. Так и есть. Не думай, что так просто тебя прощу.

– Ты и не должна.

– Но когда утром ты прислал мне это сообщение, я почти почувствовала облегчение. – Она бросила на меня скептический взгляд. – Миллер Стрэттон, в твоей голове уживаются джентльмен и засранец.

Я тихонько усмехнулся.

– Точно.

Засранец родился в день, когда нас бросил отец. Но Эмбер не нуждалась в очередных моих оправданиях.

– И мне стоит признаться, – добавила она. – Я немного увлеклась мыслью о нас с тобой. О том, что ты – известный музыкант, а я – девушка из твоих песен о любви. Так что, возможно, следовало самой уйти раньше. Но это не значит, что ты должен был целоваться с другой.

– Согласен. Я всегда буду жалеть об этом.

Жалеть о неподходящем моменте. Но о поцелуе с Вайолет я никогда не пожалею. Пускай он и разлучил нас еще сильнее.

Эмбер тяжко вздохнула.

– Ладно, ты выглядишь достаточно раскаявшимся. Мне пора. – Она повесила на плечо вышитую сумку. – Когда разберешься в себе, постарайся почаще включать джентльмена рядом с Вайолет и пореже засранца.

Я поднял руку.

– Сделаю все возможное, чтобы не подпускать к ней своего засранца.

Она прыснула со смеху.

– До встречи, Стрэттон.

– Эй, Эмбер.

– Что?

– Спасибо, что ты такая классная.

Она слабо улыбнулась, махнула рукой и ушла.

Я рухнул на скамью, обуреваемый облегчением и сожалением. Облегчением от того, что наконец покончил с этим, а сожалением, что так долго тянул.

Несколько дней спустя я сидел на той же скамейке и читал «Ночь нежна», когда ко мне подошла Эвелин Гонсалес.

– Эй, привет. Что делаешь? – Она взглянула на обложку моей книги. – Фицджеральд. Его нет в нашем списке литературы.

– Я знаю. Читаю, потому что сам захотел.

– Ну просто идеальный парень с романтичной душой.

Я вздохнул.

– Чего ты хочешь, Эвелин?

– Тебя. – Она рассмеялась над моим мрачным выражением. – Расслабься. Чисто по делу. Нам нужно поработать над твоим следующим видео.