Песнь об Ахилле (ЛП)

Отец потратил жизнь на укрепление своего царства и не хотел терять все из-за такого сына, как я — ведь наследника и чрево, которое его породит, найти не трудно. Так что он согласился — я буду изгнан и отдан на воспитание в другое царство. В обмен на золото равное моему весу, меня дорастят до возраста мужа. У меня не будет ни семьи, ни имени, ни наследства. Тут даже смерть показалась бы привлекательнее, однако отец был человеком практичным. Мой вес золотом был меньше, чем стоимость роскошных похорон, которые требовала бы моя смерть.

Так я подошел к своему десятилетию сиротой. И так я попал во Фтию.

Крошечная, как драгоценный камень, Фтия, самая маленькая из наших областей, лежала на севере изогнутой полосы земли между отрогами гор Отрис и морем. Ее царь, Пелей, был из любимцев богов — сам не являясь их потомком, он был смел, умен, красив и превосходил своих сверстников в милосердности. В награду божества сосватали ему морскую нимфу. Это сочли большой честью. Ведь кто же из смертных откажется заполучить на ложе богиню и иметь от нее сына? Божественная кровь делает чище наш грязный род, порождающий героев из праха и глины. А богиня принесла великое пророчество: предрешено было, что ее сын превзойдет отца. Род Пелея укрепится. Но, как и во всех дарах богов, здесь были подводные камни — сама богиня не желала этого.

Все, даже я, знали, как он овладел Фетидой. Боги привели Пелея в тайное место, где она любила сидеть на берегу. Они предупредили, чтобы он не тратил времени на предисловия — она никогда не согласится на брак со смертным.

Они также предупредили о том, что будет, когда он поймает ее: нимфа Фетида была хитра, как и ее отец Протей, скользкий морской старец, и умела придавать своей коже тысячи подобий — меха ли, перьев или голой плоти. Так что клювы и когти, зубы и зубцы, и жалящие хвосты будут раздирать его, но Пелей не должен ее отпускать.

Пелей был благочестив и послушен, и сделал все так, как научили его боги. Он дождался, пока из свинцово-серых морских волн покажется она, с волосами черными и длинными, как хвост коня. Тогда он схватил ее, удерживая, несмотря на ее отчаянную борьбу, сжимая ее в объятиях пока оба они не обессилели, почти бездыханные и исцарапанные. Кровь из ран, которые она ему нанесла, смешалась со следом утраченной девственности на ее бедрах. Ее сопротивление было теперь бесполезно — лишение ее девственности было равно брачным узам.

Боги заставили ее поклясться, что она останется со своими смертным супругом по крайней мере на год, и она провела этот год на земле, словно неся повинность, безмолвная, равнодушная и мрачная. Теперь, когда он овладевал ею, она не давала себе труда вырываться или извиваться в знак протеста. Вместо этого она лежала недвижно, немая и холодная, как рыба.