Песнь об Ахилле (ЛП)

— Ну, Елена, — Одиссей задержал уже протянутую к жрецу руку, — помни, что я клянусь только из дружбы, не как соискатель. Ты никогда не простишь себе, если выберешь меня. — Он насмешничал, и ответом на его слова был приглушенный смех. Все знали, что вряд ли такая красавица как Елена выберет царя из нищей Итаки.

Одного за другим жрец вызывал нас к алтарю, метя наши запястья кровью и золой, связующей как цепи. Я с поднятой на виду у всех рукой проговорил за жрецом слова клятвы.

Когда последний вернулся на свое место, Тиндарей встал. — Теперь выбирай, дочь моя.

— Менелай, — сказала она без колебаний, поразив нас всех. Мы ожидали нерешительности, сомнений. Я взглянул на рыжеволосого мужа, который стоял с широкой улыбкой. В необузданной радости он хлопнул своего молчаливого брата по спине. Остальные были в ярости, разочаровании и скорби. Но ни один не коснулся меча — клятвенная кровь засохла на наших запястьях толстой коркой.

— Так тому и быть, — Тиндарей также встал. — Я рад приветсвовать в своей семье младшего сына Атрея. Ты получишь Елену, даже если твой достойный брат однажды решит взять за себя мою Клитемнестру. — Он жестом показал высокой встать. Но она не шелохнулась. Может быть, не услышала.

— А как насчет третьей девушки? — это крикнул коротышка из-за спины гиганта Аякса. — Твоя племянница — могу я получить ее?

Он засмеялся, радуясь спавшему напряжению.

— Ты опоздал, Тевкр, — перекричал шум Одиссей. — Она обещана мне.

Больше я ничего не услышал. Рука отца сжала мое плечо, сердито сталкивая со скамьи. — Здесь нам больше нечего ждать. — Мы отправились домой этим же вечером, я снова вскарабкался на своего ослика, полный разочарования: мне даже не удалось увидеть воспетое многими лицо Елены.

Отец никогда не говорил больше об этой поездке, но и дома картинки произошедшего все крутились в моей голове. Кровь и клятва, зала, полная царей, они казались бледными и далекими, как те, о ком пели аэды, а не как живые люди. Вправду ли я склонял перед ними колени? И клятва, которую я принес — она казалась безумием, неправдоподобным и нелепым, как послеобеденный сон.

Я стоял посреди поля. В моих руках были две пары игральных костей, подарок. Не от отца, который никогда и не думал об этом. Не от матери, которая иногда меня не узнавала. Я не помнил, кто мне их подарил. Царственный гость? Кто-то из приближенных вельмож?

Они были вырезаны из слоновой кости, с очками из оникса, гладкие. Стоял конец лета, я бежал от самого дворца и теперь дышал тяжело. С самого дня игр мне придали учителя разных атлетических искусств — кулачного боя, умения управляться с копьем и мечом, метания диска. Но я сбежал от него и наслаждался беспечной легкостью одиночества. Впервые за много недель я остался один.

Потом появился тот мальчик.