Первый эйдос

Высунувшаяся рука сгребла Тухломона и дернула так, что ноги, потеряв опору, вильнули в воздухе. «Ой-йооо!» – только и успел хрюкнуть комиссионер. Микроавтобус резко тронулся с места и исчез, чудесным образом протолкавшись сквозь глухую пробку у вокзала.

Продавщица Зина Тюфтяева, единственная свидетельница этого события, издала горлом невнятный звук. Ей почудилось, что схватившая мужчину рука была невообразимой длины. Метра три, должно быть, не меньше. Долго стояла Зина, глазея в пустоту, и стояла бы втрое дольше, если бы неловкий прохожий не смахнул на асфальт иллюстрированный журнал. Тут только Зина очнулась и сердито закричала на него. Зевать, считать сдачу и ругаться – были три привычных ее состояния. Удивление в список эмоций не входило и по этой причине давно было исключено из эмоционального прайса.

* * *"

"Голову Тухломона так сильно вжали в пол микроавтобуса, что комиссионер видел немногим меньше, чем ничего. Тухломошу такой расклад не устраивал. Он заставил глаза вмяться и переползти на затылок. Сделав это, он обнаружил, что шею ему бесцеремонно сдавливает сапог. Хозяин сапога – молодой страж мрака с коротким ножевым шрамом на подбородке – со скучающим видом глазел в окно микроавтобуса. У него было стерильное и гладкое лицо убийцы. Тухломон славился особым чутьем на лица. Он сразу понял, что перед ним «мальчик Лигула» из личной охраны начальника Канцелярии. Карлик любил такие лишенные интеллекта типажи. Поняв, что стража послал Лигул, Тухломон испытал облегчение. Его пластилиновая душонка запела соловьем и закудахтала курочкой.

Тухломон поразмыслил и, переправив на затылок рот, чтобы он оказался рядом с глазами, произнес:

– Очень извиняюсь, командир! Сапожок, не ровен час, испачкаете! Пластилинчик у меня уж больно липкий. Ежели позволите, я вам язычком ототру.

Услышав голос, страж наклонился.

– Заткнись! К тебе никто пока не обращался! – процедил он.

Сосулька дарха угрожающе качнулась на цепи. Опытный Тухломоша определил, что дарх полон примерно на четверть. «Не особо важная персона!» – оценил комиссионер с затаенной снисходительностью бывалой шестерки.

– Отпусти его, Мурза! – внезапно приказал бойкий голос.

«Мальчик Лигула» неохотно убрал сапог. Тухломон немедленно вскочил и принялся выправлять помятую голову.

– Ахти-кудахти, дружочки мои, что ж это деется! На главную роль в телесериале хотел пробоваться, и вот опять: урод уродом! – причитал он, зорко и незаметно осматриваясь.

Страж, сидящий за рулем микроавтобуса, обернулся. У него были впалые щеки и сладкая, точно прилипшая к губам улыбочка. Дополняли портрет узенькие, наполненные сахарными слезами глаза. Тухломон мгновенно узнал его. Гервег, секретарь Лигула и его ближайшее доверенное лицо.